отпрыск рода Мадху! Точно так же и у андхаков (36) и вришниев, и особенно у тебя и Кришны не может быть других друзей, (более

близких), чем мы. Также и у панчалов, о отпрыск рода Вришни, если даже они будут искать вплоть до границ океана, не найдется других

более близких друзей, чем пандавы и вришни. Он такой же друг (тебе), каким считаешься для него ты. И какими вы являетесь для нас,

124 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

такими же и мы приходимся вам! Сведущий таким образом во всех обязанностях и помня теперь о долге перед своими друзьями, смири

свой гнев, (отвратив его) от царевича Панчалы! Умирись же, о бык из рода Шини! Прости ты сына Паршаты, и пусть сын Паршаты также

простит тебя! Мы тоже со своей стороны проявим прощение. Что может быть другое (более похвальное), чем прощение?"

54-59 Меж тем как внук Шини был умиротворяем так Сахадевой, о достойнейший, сын царя Панчалы, улыбаясь слегка, промолвил такие

слова: "Отпусти, отпусти же внука Шини, о Бхима, столь преисполненного гордости в битве! Пусть он нагрянет на меня, как ветер

обрушивается на гору, пока я своими острыми стрелами не усмирю его гнев и не изгоню, о Каунтея, всякое желание битвы и (жажду)

жизни в сражении! Что, в самом деле! Я в состоянии (после сокрушения Сатьяки) выполнить это великое дело сыновей Панду, которое

представилось теперь! Ибо это приближаются кауравы! Или же пусть Пхальгуна сдерживает всех (врагов) в сражении! Что же до меня, то

я снесу этому голову своими стрелами. Он принимает меня за Бхуришраваса с отрубленной рукой в сражении. Отпусти его. Или я убью

его, или же он убьет меня!"

60-62 Слыша эти слова царевича Панчалы, могучий Сатьяки, крепко зажатый между обеих рук Бхимы, дыша подобно змею, стал дрожать

беспрерывно. Тогда поспешно Васудева и царь справедливости, о достойнейший, с великим усилием обуздали обоих героев. И смирив

обоих великих лучников, чьи глаза сделались кроваво-красными от гнева, все воины, быки среди кшатриев (в стане пандавов), выступили

на битву, чтобы сразиться с вражескими воинами.

Так гласит глава сто шестьдесят девятая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 170

Санджая сказал:

1-7 Тем временем отпрыск Дроны стал учинять великое побоище среди своих врагов, будто сам Разрушитель, посланный Временем, (сеял

гибель) среди всех существ в конце юги. Убивая своих врагов стрелами с серповидным острием, Ашваттхаман образовал там целую гору

из тел. Знамена (колесниц) служили для нее деревьями, а оружие - ее остроконечными вершинами. Убитые слоны заменяли ее огромные

скалы, рассеянные всюду кони заменяли ей кимпурушей,37 а устилавшие ее луки составляли ее лианы и ползучие растения. Она

оглашалась свистом копий вместо воя плотоядных существ и кишела сонмами злых духов вместо якшей. Потом, закричав громко и

сильно, тот бык среди людей снова заставил твоего сына (38) выслушать клятвенное свое обещание: "Так как сын Кунти, Юдхиштхира, приняв лишь внешний наряд добродетели, сказал наставнику, (справедливо) сражавшемуся в битве, "Оставь оружие!", я на его глазах

сокрушу его войско! Отбросив добродетель, я убью затем зловредного царевича Панчалы. И право же, я убью всех их, если они будут

сражаться со мною в битве. Клятвенно заверяю тебя, что это правда. Поэтому поверни обратно свое войско!"

8-14 Услышав те слова (Ашваттхамана), сын твой повернул свое войско, рассеяв в нем великий страх громким львиным кличем. И тогда

сражение, о царь, вновь разыгравшееся между войсками кауравов и пандавов, было столь свирепым, будто (столкновение) двух океанов в

час полного прилива. Ибо возбужденные кауравы были успокоены и ободрены сыном Дроны. А пандавы и панчалы стали свирепыми из-

за убийства Дроны. Великая обнаружилась сила (от столкновения) на поле битвы между теми (воинами), весьма обрадованными и

преисполненными гнева, одинаково тешившими себя надеждой на победу. (39) Как скала столкнулась бы со скалой или как океан с

океаном, о царь царей, таким было (столкновение) между кауравами и пандавами. Тогда преисполненные радости воины кауравов и

пандавов затрубили в тысячи раковин и ударили в десятки тысяч барабанов. И страшно громкий и невероятный гул, поднявшийся от того

войска, казалось, напоминал шум самого океана во время пахтания его (богами и асурами). (40)

15-23 Тогда, нацеливаясь в войско пандавов и панчалов, сын Дроны вызвал к действию оружие Нараяна. И вот показались тысячами в

воздухе стрелы со сверкающими остриями, будто змеи с пылающей пастью, собираясь поглотить пандавов. И в той страшной битве, о

царь, (стрелы те), подобно лучам солнца, в один миг покрыли все страны света, небосвод (41) и войско Также и (неисчислимые) железные

шары, (42) о хранитель земли, показались затем, подобно сияющим светилам на ясном небосклоне. Также появились со всех сторон и

различные шатагхни, извергающие огонь, ц диски с бритвообразными остриями, подобные сверкающим дискам солнца. Видя небосвод,

густо покрытый теми видами оружия, о бык из рода Бхараты, пандавы, панчалы и сринджайи сильно обеспокоились. Всякий раз, как

только могучие воины пандавов на колесницах пытались сражаться, -. всякий раз то оружие усиливалось в своей мощи, о повелитель

людей! И убиваемые оружием Нараяна, словно сжигаемые огнем, они были жестоко теснимы повсюду в том сражении. И в самом деле,

как огонь сжигает сухую траву на исходе холодной поры, так и оружие то сжигало войско пандавов, о владыка!

24-29 Меж тем как все вокруг заполнялось тем оружием и при этом войско его уничтожалось, о владыка, сын Дхармы, Юдхиштхира

проникнулся великим страхом. Увидев же свое войско бегущим и упавшим духом и видя также безразличие Партхи, сын Дхармы сказал

так: "О Дхриштадьюмна, беги вместе с войском панчалов! О Сатьяки, и ты тоже беги домой, окруженный всеми вришни и андхаками!

Справедливый же душою Васудева сам найдет подходящее средство, чтобы исполнить свое предназначение! (43) Он способен давать

наставления всему миру. Так зачем же нам (давать их) ему самому? Не следует больше продолжать сражение! Я говорю это вам, всем

воинам! Что до меня, то я вместе с моими единоутробными братьями войду в пылающий огонь. Переправившись через океан сражений

Бхишмы и Дроны, совсем непроходимый для робких, погружусь ли я вместе со своею свитой в лишенный воды след от копыта коровы,

представленный сыном Дроны? (44)

30-36 Пусть желание Бибхатсу в отношении меня быстро осу ветвится, ибо мною повержен в битве наставник, всегда питавший добрые

чувства к нам, (45) - тот наставник, которым было допущено убийство сына Субхадры, (46) еще мальчика, неискушенного в битвах и

совсем беззащитного, - многочисленными сильнейшими и свирепыми воинами, - тот наставник, который вместе с сыном своим оставил в

пренебрежении Кришну, (47) не отвечая на поставленный ею вопрос (сказать правду), когда она в столь (бедственном положении) была

приведена в собрание и сопротивлялась (насилию поставить ее) в положение рабыни, - тот наставник, которым, когда утомились кони,

сын Дхритараштры (Дурьйодхана), жаждавший убить Пхальгуну, был облачен в (неуязвимый) панцирь и назначен для защиты правителя

Синдху, (48) - тот наставник, которым, коль скоро он был сведущ в оружии Брахмы, были уничтожены в корне панчалы, возглавляемые

Сатьяджитом и прилагавшие усилия ради моей победы, - тот наставник, которым, когда мы несправедливо изгонялись из царства, было

одобрено, чтобы мы отправились (в лес), хотя он и был удерживаем (в своем дозволении) нашими друзьями. (49) Увы, тот, кто

поддерживал с нами великую дружбу, убит! Ради него я вместе со всеми друзьями пойду на смерть!"

37-43 Когда говорил так сын Кунти (Юдхиштхира), герой из рода Дашарха (Кешава), поспешно сдержав войско мановением рук своих,

промолвил такие слова: "Быстро положите свое оружие и сойдите с колесниц! Именно это есть сейчас средство, предписанное

благородным (Нараяной) для отвращения (этого оружия)! Спуститесь на землю все вы со своих слонов, коней и колесниц! Только так,

если вы будете стоять безоружными на земле, это оружие не убьет вас! Ибо в любом месте, где бы ни сражались воины, чтобы

предотвратить силу этого оружия, там всюду эти кауравы становятся еще более сильными, (чем вы)! Тех людей, однако же, которые

бросят свое оружие и сойдут с колесниц, тех не убьет в сражении это оружие! Но тех из них, которые будут, даже в воображении,

сражаться против него, всех их убьет оно, даже если они (в поисках прибежища) спустятся в саму преисподнюю!" И все те (воины),

услышав такие слова Васудевы, о потомок Бхараты, изъявили желание оставить свое оружие как в мыслях своих, так и действием.

44-51 Увидев тогда их, собравшихся бросить оружие, сын Панду, Бхимасена, сказал, о царь, такие слова, радуя всех: "Никто вовсе не

должен бросать здесь свое оружие! Я отражу оружие сына Дроны своими быстролетными стрелами! Или же этой увесистой палицей, (50)

украшенной золотом, я буду рыскать в сражении, подобно самому Разрушителю, сокрушая это оружие сына Дроны! Ибо нет здесь ни

одного человека, равного мне в отваге, точно так же как нет другого светила (на небосводе), равного солнцу. Посмотрите на обе мои

сильные руки, подобные хоботам двух могучих слонов, способные сокрушить даже Снежную гору! (51) Ведь я единственный здесь среди

людей, кто обладает силой, равной десяти тысячам слонов! Я не имею себе соперника, как и Шакра, прославленный на небесах среди

богов! Посмотрите сегодня на силу рук моих в бою, огромных в плечах, когда они будут отражать сверкающзе и пылающее оружие сына

Дроны! Если нет (другого), способного противостоять оружию нараяна, то сегодня я буду сражаться против него на глазах у всех

кауравов и пандавов!"

52-56 Сказав так, Бхима, усмиритель врагов, на своей колеснице, блеском подобной солнцу и издающий грохот, точно раскаты (грома) из-

за туч, ринулся против сына Дроны. Наделенный большой стремительностью и отвагой, сын Кунти, благодаря высокой ловкости рук, в

одно мгновение ока, нагрянув (на врага), осыпал его густой сетью стрел. Тогда сын Дроны, улыбаясь ему и сказав нечто несущественное, покрыл его своими стрелами, вызванными с помощью мантр, с пылающими остриями. И покрытый в пылу битвы стрелами,

изрыгающими огонь, подобно змеям с пылающей пастью, Партха, (52) казалось, был усеян золотыми искрами. И весь облик Бхимасены,

о царь, в сражении том выглядел подобно горе на исходе дня, окруженной светлячками.

57-61 То оружие сына Дроны, которое направлялось против Бхимы, усиливалось в своей мощи, о великий царь, как огонь, раздуваемый

ветром. При виде того оружия, страшного по своей мощи, возрастающего в силе панический страх охватил войско пандавов, кроме

Бхимы. Тогда все они, побросав свое оружие на землю, сошли повсюду с колесниц, со слонов и коней. И после того как они бросили свое

125 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

оружие и сошли с колесниц, необъятная мощь того оружия обрушилась на голову Бхимы. Тогда все существа и особенно пандавы издали

горестные восклицания "Ай! Ой!" увидев Бхимасену, подавленного мощью (того оружия). Так гласит глава сто семидесятая в Дронапарве

великой Махабхараты.

Глава 171

Санджая сказал:

1-7 Увидев Бхимасену, усеянного тем оружием, Дхананджая для отражения его мощи покрыл Бхиму оружием варуна. И благодаря

высокой ловкости рук Арджуны, а также той огненной мощи, окутавшей (Бхиму), никто не мог видеть, что он покрыт оружием варуна.

Окутанный оружием сына Дроны, Бхима вместе с конями, возницей своим и колесницей оставался недоступным для взора, словно огонь,

окаймленный пламенем, посредине другого огня. Подобно тому как на исходе ночи, о царь, все светила движутся к горе заката, так и

стрелы (Ашваттхамана) устремлялись к колеснице Бхимасены. Ибо сам Бхима, его колесница, кони и возница, о достойнейший,

покрытые так сыном Дроны, казалось, находились посредине огня. Как разрушительный огонь (в конце юги), сжигая всю вселенную,

когда приходит урочный час, вместе со всем, что в ней движется и неподвижно, входит (наконец) в уста Всевышнего, (53) точно так же и

оружие то стало проникать (54) в Бхиму. Как невозможно постичь, если бы огонь проник в солнце или же солнце проникло в огонь, так

совсем невозможно было постичь ту пылающую мощь, проникнувшую (в Бхиму).

8-13 Видя то оружие, сыплющееся так на колесницу Бхимы, и видя сына Дроны, возрастающего (в мощи и силе) и не имеющего себе

соперника в сражении, заметя также, что все воины пандавов положили оружие и. что те упавшие духом могучие воины на колесницах,

возглавляемые Юдхиштхирой, все отвратились от битвы, Арджуна и Васудева, те оба героя, сияющие ослепительным блеском, поспешно

сойдя со своей колесницы, подбежали тогда к Бхиме. И погрузившись в тот мощный жар, возникший от силы оружия сына Дроны, оба

они, чрезвычайно могучие, прибегли затем к помощи иллюзии. (55) И тогда огонь, возникший из того оружия, не сжег их, так как они

положили свое оружие, а также вследствие силы примененного ими оружия варуна и благодаря также собственной мощи обоих Кришн.

(56) Затем Нара и Нараяна (57) ради успокоения оружия Нараяна начали с силой тащить оттуда Бхиму и все его оружие.

14-19 Вытаскиваемый так, сын Кунти, могучий воин на колеснице, стал издавать громкий рев. И сразу же то страшное и неодолимое

оружие сына Дроны начало возрастать (в силе и мощи). Тогда Васудева, обратившись к Бхиме, сказал: "Как же это так, о потомок Панду: хотя и удерживаемый нами, ты, о Каунтея, все же не отвращаешься от битвы? Если эти потомки рода Куру не смогут быть теперь

побеждены в битве, то мы должны будем здесь продолжать сражаться, а также и эти быки среди людей. Ведь все эти воины твои сошли

со своих колесниц! Поэтому, о Каунтея, ты тоже быстро сойди со своей колесницы!" Сказав так, Кришна тогда спустил Бхиму с его

колесницы, в то время как тот с глазами, кроваво-красными от гнева, тяжело дышал, точно змей. Когда же он был спущен с колесницы, о

царь, и был принужден положить свое оружие на землю, тогда то оружие Нараяна, сокрушающее врагов, совсем успокоилось.

20-25 Меж тем как с помощью этого средства невыносимая мощь того оружия была успокоена, все страны света, главные и

промежуточные, сделались совсем ясными. Начали дуть приятные ветры и успокоились все животные и птицы. Возрадовались верховые

и упряжные животные, а также все воины, о владыка людей! В самом деле, когда страшная мощь того оружия унялась совсем, о потомок

Бхараты, Бхима, одаренный большим умом, казался подобным восходящему на исходе ночи солнцу. Остатки войска пандавов,

обрадованные успокоением оружия (нараяна), снова стояли там (готовыми), горя желанием сокрушить твоего сына. И когда, уже после

того как оружие то было таким образом отражено, войско (пандавов) расположилось боевым строем, Дурьйодхана, о великий царь, сказал

тогда, обратившись к сыну Дроны: "О Ашваттхаман, вновь примени немедля это оружие, ибо панчалы снова уже выстроились в боевые

порядки, жаждая победы!"

26-29 После таких слов, сказанных ему твоим сыном, о достойнейший, Ашваттхаман, печально вздохнув, промолвил так царю: "Это

оружие, о царь, не положено вызывать обратно! (58) Оно не может быть применено дважды! Если же оно будет вызвано снова, (59) оно

без сомнения убьет того, кто собирается применить его! Сей Васудева применением (увиденных тобою) средств добился, чтобы оружие

то было отражено! Поэтому иначе предписывается уничтожение врага в сражении, о повелитель людей! Поражение или же смерть -

(одинаковы). Лучше, однако, смерть, но не поражение! Ведь эти враги, побежденные оттого что вынуждены были оставить свое оружие,

выглядят словно мертвые!"

Дурьйодхана сказал:

30-31 О сын наставника, если это оружие не может быть применено дважды, пусть тогда убийцы своего наставника будут убиты другим

оружием, о лучший из знатоков оружия! Ведь у тебя могут найтись все виды дивного оружия, точно так же, как и у Трехглазого (Шивы)!

Ведь если ты, преисполненный гнева, сам не пожелаешь этого, даже Пурандара не сможет вызволиться от тебя!

Дхритараштра сказал:

32-33 После того как Дрона был убит при помощи обмана и оружие Нараяна отражено, что же делал потом сын Дроны, так побуждаемый

Дурьйодханой, увидев партхов в сражении, вновь приготовившихся для битвы, всех избавленными от влияния оружия Нараяна и

рыскающими во главе своих боевых отрядов?

Санджая сказал:

34-40 Помня об убийстве своего отца, (сын Дроны), носящий изображение львиного хвоста на своем знамени, в сильном гневе, отбросив

всякий страх, ринулся против сына Паршаты. И ринувшись на него, тот бык среди людей с большой стремительностью пронзил (своего

противника), быка среди мужей, двадцатью и пятью короткими стрелами. В ответ Дхриштадьюмна, о царь, пронзил сына Дроны,

напоминавшего сверкающий огонь, о повелитель, шестьюдесятью тремя стрелами. И также возницу его он пронзил двадцатью стрелами,

остро отточенными на камне и снабженными золотым оперением, и затем четырех его коней - четырьмя острыми стрелами. И пронзая

всякий раз (противника своего), сын Дроны издавал воинственный клич, заставляя сотрясаться землю, словно, казалось, он отнимал

жизни у всех существ мира сего в страшном сражении. А могучий сын Паршаты, о царь, искушенный во владении оружием и ловко

действующий, избрав смерть вместо отступления, (60) ринулся тогда на одного лишь сына Дроны. И с душою неизмеримой, царевич

Панчалы, лучший из воинов на колесницах, обрушил на голову Ашваттхамана сплошной ливень из стрел.

41-48 Тогда сын Дроны в сражении том, пылая гневом, покрыл царевича пернатыми стрелами и снова пронзил его десятью стрелами,

вспоминая убийство отца своего. Рассекши затем знамя и лук царевича Панчалы двумя искусно выпущенными стрелами с

бритвообразным наконечником, сын Дроны принялся жестоко мучить его другими стрелами. И в той свирепой битве Ашваттхаман (61)

лишил своего противника коней, возницы его и колесницы, и сильно разгневанный, покрыл также всех его приверженцев своими

стрелами. И тогда войско панчалов, о владыка народов, истерзанное ливнями стрел, пустилось в бегство в великом смятении и

мучительном горе. И увидев воинов, отвратившихся от битвы, и Дхриштадьюмну, жестоко мучимого, внук Шини поспешно принудил

свою колесницу двинуться (62) против колесницы сына Дроны. И он больно потревожил Ашваттхамана восемью острыми стрелами.

Поразив снова неистового своего противника двадцатью различного вида стрелами, он пронзил его возницу и затем четырех его коней

четырьмя стрелами. И глубоко пронзенный теми разного вида стрелами Ююдханой, тот могучий лучник, негодующий сын Дроны,

обратившись к нему с улыбкой, сказал такое слово: "О внук Шини, я знаю твою приверженность к (Дхриштадьюмне), убийце своего

наставника, но ты не сможешь вызволить его или же самого себя, когда (вы) настигнуты мною!"

49-54 Сказав так, сын Дроны выпустил в Сатвату превосходнейшую прямую стрелу, сиянием подобную лучам солнца, как (некогда) Хари

(63) (пустил) громовую стрелу во Вритру. И выпущенная так Ашваттхаманом, стрела та, пронзив его насквозь вместе с панцирем, вошла

в землю, как шипящая змея входит в свою нору, вырыв ее. С панцирем, насквозь пронзенным, тот герой, подобно слону, мучительно

терзаемому стрекалом, выпустил лук с возложенной на него стрелой, обливаясь кровью, обильно текущей из раны. И в изнеможении,

истекающий кровью, он опустился на площадку колесницы. Тут своим возницей он был поспешно отвезен от сына Дроны в кузове

колесницы. Тогда другой стрелою, совершенно прямою л с хорошим оперением, тот усмиритель врагов (64) поразил Дхриштадьюмну

между бровей. Перед этим глубоко (не раз) пронзенный, а затем жестоко раненный (той стрелою), царевич Панчалы совсем изнемог в

бою и прислонился к древку своего знамени.

55-60 И когда он был сильно так измучен (своим противником), о царь, точно возбужденный от течки слон (65) - львом, к нему быстро

устремились (на помощь) от пандавов пятеро храбрейших воинов на колесницах: Носящий диадему и Бхимасена, Вриддхакшатра из рода

Пуру, (66) наследник престола чедиев ц предводитель малавов - Сударшана. И все они ударили одновременно (в Ашваттхамана) каждый

пятью стрелами. Сын же Дроны, однако, двадцатью и еще пятью стрелами, напоминающими сильно ядовитых змей, рассек в одно и то же

время те двадцать пять стрел, (посланных в него). Затем он жестоко поразил царевича из рода Пуру семью острыми стрелами,

предводителя малавов - тремя, Партху - одной и Врикодару - шестью стрелами. Тогда в ответ все те могучие воины на колесницах, о царь, пронзили сына Дроны совместно и отдельно множеством стрел, остро отточенных на камне и с золотым оперением. Наследник престола

(чедиев) пронзил сына Дроны двадцатью стрелами, а Партха - снова восемью, все же другие - тремя стрелами каждый.

126 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

61-65 Но тут отпрыск Дроны ударил в Васудеву десятью стрелами, в Бхиму пятью и в наследника престола - четырьмя, рассекши двумя

стрелами его лук и древко знамени. И затем, снова пронзив Партху ливнем стрел, сын Дроны издал потрясающий (67) львиный клич.

Меж тем как сын Дроны метал остро отточенные стрелы с хорошо закаленными остриями, земля, небо и воздушное пространство, страны

света, главные и промежуточные, - все было покрыто спереди и сзади него теми страшного вида стрелами. Обладающий неистовой

мощью и в доблести равный самому Индре, он тремя стрелами отсек одновременно обе руки, подобные шестам Индры, (68) и голову

Сударшаны, в то время как тот сидел на своей колеснице. Затем пронзив царевича-паураву (69) особым дротиком (70) и разнеся его

колесницу на мелкие части своими стрелами, Ашваттхаман отрубил обе его руки, умащенные сандалом, и потом голову от туловища

стрелою с серповидным наконечником. Наделенный большой стремительностью, он, улыбаясь при этом, пронзил своими стрелами,

подобными пылающему огню, юного и любимого наследника престола чедиев, с внешностью, напоминающей цвет связанных в пучок

синих лотосов, и отправил его во (владения) бога смерти вместе с его возницей и конями.

66-69 Уничтожив их в бою, храбрый и непобедимый сын Дроны, повелитель воинов, радостно затрубил в огромную раковину. И тогда

все панчалы и Бхимасена, сын Панду, перепуганные, покинув колесницу Дхриштадьюмны, бросились бежать в разные стороны. А сын

Дроны, осыпая их, потерпевших такое поражение, своими стрелами с тылу, преследовал с большой стремительностью войско пандавов,

словно это был всесокрущающий бог смерти. И убиваемые так в сражении сыном Дроны, те кшатрии из страха, о царь, считали того

героя (71) как бы появляющимся во все направлениях.

Так гласит глава сто семьдесят первая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 172

Санджая сказал:

1-6 Увидев то войско, потерпевшее поражение, сын Кунти Дхананджая с душой неизмеримой, выступил против сына Дроны, горя

желанием убить его. А те отряды, (72) о царь, с трудом сплачиваемые Говиндой и Арджуной, все еще не способны были твердо стоять

там (на поле боя). Один только Бибхатсу, соединившись вместе с правителями областей сомаков, (73) матсьями и другими, вступил в

схватку с кауравами. Затем быстро подступив к Ашваттхаману, могучему лучнику, носящему изображение львиною хвоста на своем

знамени, Савьясачин сказал ему: "Покажи мне теперь ту мощь и доблесть, то знание и мужество, какие есть у тебя, а также ту любовь

твою к сыновьям Дхритараштры и ту ненависть к нам, какие ты таишь в себе, и тот высочайший пыл, какой возможен у тебя! Только сын

Паршаты, тот убийца Дроны собьет твою спесь сегодня! Он уничтожав своих врагов в битве, уподобляясь разрушительному огню в конце

юги! Так сразись же с царевичем Панчалы, а также со мною и Кришной вме сте!"

Дхритараштра сказал:

7-8 Сын наставника (74) наделен мощью и заслуживает глубокого уваже ния, о Санджая! И он питает большую любовь к Дхананджае, и

сам он тоже мил сыну Васавы! (75) Никогда раньше у Бибхатсу (при обращении к нему) не замечалось таких резких слов. Так почему же

тогда Каунтея обратился к другу своему в столь грубых словах?

Санджая сказал:

9-15 После того как были убиты наследник престола (чедиев) и Вриддхакшатра из рода Пуру, а также Сударшана, предводитель малавов,

хорошо искушенный в науке владения оружием, после того как были побеждены Дхриштадьюмна, Сатьяки и Бхима, после того как у

Бибхатсу самые чувствительные места были глубоко затронуты теми словами Юдхиштхиры и когда он ощутил у себя душевный разлад,

(76) когда он вспомнил все свои (прежние) лишения, о владыка, у него от горя вспыхнул гнев, небывалый ранее. Поэтому он, подобно

низкому человеку, и обратился к отпрыску Дроны, к сыну наставника, достойному всяческого уважения, в таких недостойных и грубых,

неприятных и резких словах. После таких резких и грубых слов, сказанных в гневе Партхой голосом, уязвляющим самые чувствительные

места, о царь, сын Дроны, превосходнейший из всех могучих лучников, глубоко дыша (от ярости), сильно разгневался на Партху и

особенно на Кришну. И он, преисполненный доблести, стоя неколебимо на колеснице, прикоснулся к воде и вызвал к действию (77)

оружие агнея, совсем неотразимое - даже богами. Целясь во всех видимых и невидимых своих врагов, сын наставника, тот сокрушитель

вражеских героев, освятил мантрами сверкающую стрелу, блеском подобную бездымному огню, и метнул ее, (обращая) во все стороны,

(78) проникнувшись гневом.

16-21 И от нее возник тогда в воздушном пространстве неистовый ливень стрел. Начали дуть холодные ветры. И солнце совсем не грело

больше. Страшно кричали демоны со всех сторон. Гремели облака на небосводе, испуская кровь. Птицы и животные, мелкий и крупный

скот и даже отшельники, строго соблюдающие обет и полностью обуздавшие себя, не находили себе покоя. Все основные элементы мира,

(79) казалось, пришли в расстройство. Солнце словно повернулось. Все три мира, опаляемые жаром, казалось, изнемогали в муках, будто

охваченные лихорадкой. Опаляемые сильным жаром той стрелы, слоны и другие земные существа убегали (в страхе), тяжело дыша и

желая найти спасение против ее ужасной мощи. Ибо в то время как сами вместилища вод (80) были нагреваемы сильно, существа,

пребывающие в воде, о потомок Бхараты, совсем не находили покоя себе, словно были сжигаемы там.

22-27 Во все стороны света, главные и промежуточные, на небосвод и на самую землю

(81) падали всевозможные ливни стрел со скоростью Гаруды или ветра. Сожженные теми

стрелами сына Дроны, наделенными стремительностью громовой стрелы, враги падали, словно деревья, сожженные яростным огнем.

Сжигаемые (тем оружием), огромные слоны падали со всех сторон, издавая страшный рев, подобно грохоту облаков. Другие громадные

слоны, опаляемые (огнем), бегали туда и сюда, а еще другие дрожали от страха, точно окруженные пожаром в ужасном лесу. Словно

ветви деревьев, сожженные лесным пожаром, о достойнейший, виднелись там отряды коней и колесниц, (спаленных мощью того

оружия), о могущественный! И потоки колесниц падали там и сям тысячами. И казалось, о потомок Бхараты, сам божественный Агни

сжигает то войско (пандавов) в бою, подобно тому как разрушительный огонь уничтожает все существа в конце юги.

28-34 Увидев войско пандавов, сжигаемое так в жестоком сражении, воины твои, о царь, преисполненные радости, издали львиные кличи.

И тут горделивые победой, (83) твои воины, полные радости, о потомок Бхараты, быстро заиграли на тысячах разного рода музыкальных

инструментах. И меж тем как мир был окутан темнотой, целое акшаухини войска (пандавов), о царь, и Савьясачин, сын Панду, не могли

быть видимы в том великом сражении. Никогда раньше, о царь, нами не было видано и слыхано подобного оружия, какое было создано

тогда сыном Дроны в неистовом гневе. Но тут Арджуна, о великий царь, вызвал к действию оружие Брахмы, способное к отражению

любого другого оружия, как было определено самим Рожденным в лотосе. (84) И в одно мгновение тогда мрак тот совсем рассеялся.

Начал дуть прохладный ветер, и все страны света сделались ясными и чистыми. И мы там увидели необычайное зрелище: целое

акшаухини войска (пандавов) было уничтожено. И в сожженном чудодейственной силой оружия (Ашваттхамана) войске том внешний

вид убитых невозможно было распознать.

35-42 Затем показались вместе два героя, могучих лучника Кешава и Арджуна, освобожденные (от темноты), словно рассеивающие мрак

два светила (85) на небосводе. Снабженная знаменем и стягами и запряженная конями, с (неповрежденным) днищем и отборнейшим

оружием, их колесница, столь устрашающая твоих воинов, освобожденная от мрака, сияла блистательно (на поле битвы). И в ту же

минуту раздались тогда среди воинов пандавов, преисполненных радости, восторженные возгласы, смешанные со звуками раковин и

грохотом барабанов. У обоих войск относительно тех героев (Кешавы и Арджуны) сложилось мнение, что оба они погибли. Но увидев

Кешаву и Арджуну, появившихся столь внезапно, (они сочли их) избавленными (от темноты и мощи того оружия). Невредимые и

жизнерадостные, оба они затрубили в свои превосходнейшие раковины. При виде партхов, преисполненных радости, твои воины сильно

встревожились. Увидев их обоих, великих духом, избавленных (от мощи его оружия), сын Дроны сильно опечалился. С минуту он

поразмыслил о том, что случилось, о достойнейший! И поразмыслив, о царь царей, он предался заботам и печали. Испуская

продолжительные и жаркие вздохи, он впал тогда в сильное уныние. Отложив затем свой лук, сын Дроны стремительно соскочил с

колесницы, и, восклицая "О позор, позор, все это ложно!", он убежал прочь из сражения.

43-49 Тогда (на своем пути) он увидел Вьясу, местопребывание Сарасвати,(86) составителя вед, незапятнанного грехом и с внешностью,

подобной цвету густого дождливого облака. И увидев его, стоящего впереди, о продолжатель рода Куру, сын Дроны упавшим голосом и

подобно глубоко опечаленному приветствовал его и молвил такие слова: "Эй, владыка! Это иллюзия или же это причуда (со стороны

оружия)? Мы не ведаем, что это может быть! Каким же образом, в самом деле, это оружие мое оказалось, напрасным? В чем было

нарушение (при вызове его к действию)? Или же это нечто противоестественное, или же это победа над (тремя) мирами, (одержанная

обоими Кришнами), ибо оба они все еще здравствуют? По-видимому, время непреодолимо! Ни асуры, ни бессмертные и гандхарвы, ни

пишачи и ни ракшасы, ни змеи, якши и птицы, ни существа человеческие вовсе не могут отважиться обезвредить это оружие,

выпущенное мною! Это оружие, однако, могло пылать (своею мощью), уничтожив только одно акшаухини войска, участвовавшего в

деле. (87) Так почему же тогда оно не убило Кешаву и Арджуну, обоих подверженных закону смертных? Спрошенный мною, о

божественный, скажи мне о том по правде!"

127 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

Вьяса сказал:

50-57 Огромной важности сей предмет, о котором ты спрашиваешь меня с удивлением! Я скажу тебе все, слушай же внимательно! Тот,

кто называется по имени Нараяна, - наиболее древний среди древнейших. И ради осуществления своей цели тот творец вселенной

родился как сын Дхармы. Находясь на горе Майнаке, он предался суровому подвижничеству. Исполненный великой мощи, подобный

(блеском своим) огню или солнцу, стоял он там с поднятыми вверх руками. Лотосоглазый, он изнурял себя в течение шестидесяти тысяч

и стольких же сотен лет, питаясь все время одним только воздухом. Снова затем предавшись суровому покаянию другого рода в течение

времени, дважды длительнее прежнего, он заполнил пространство между небом и землей мощью (своего аскетического подвига). И когда,

в силу того подвижничества, о сын мой, он стал подобным Брахме, (88) он увидел тогда творца вселенной, изначальный источник и

хранителя вселенной, (89) верховного владыку, труднодоступного для взоров даже самих богов, наимельчайшего из мельчайших и

величайшего из великих, того, кто (называется) Рудрой, (90) Властителем и Быком (среди могущественнейших), того, кто вселяет жизнь

(во всевозможные виды творений), нерожденного и высочайшего, пребывающего в сердцах всех существ, что движутся и недвижны.

58-63 (Он увидел владыку), неотразимого и с необычным числом глаз, (91) неистового в гневе и великого душою, Всеразрушителя, с

сердцем, благорасположенным (к праведникам);

(92) носящего дивный лук и два колчана, облаченного в золотые доспехи и наделенного мощью безграничной; вооруженного палицей,

громовой стрелою и сверкающим трезубцем, боевой секирой, булавою и огромнейшим мечом; с косою, заплетенной в виде кольца, и с

лунной диадемой на макушке, облаченного в тигровую шкуру, олицетворяющего всесокрушительную силу

(93) и с жезлом в руке; украшенного изящными браслетами ангада, носящего змей вместо священного шнура и окруженного различными

творениями вселенной и сонмами злых духов; ставшего Единым, представляющего вместилище аскетических подвигов и высокочтимого

старцами преклонных лет желанными речами; того, кто есть Вода, Небо и Воздушное пространство, Земля, Солнце и Месяц, Ветер и

Огонь и кто есть само отражение вселенной.

Люди дурного поведения (94) не в состоянии видеть его, нерожденного, сокрушителя всех ненавистников брахманов, изначальный

источник бессмертия. (95) Только брахманы праведного поведения, когда очистились от грехов и освободились от чувства печали, видят

его мысленным взором. Вследствие своих аскетических подвигов и благодаря своей преданности к нему Нараяна увидел то

олицетворение справедливости, - его, достойного восхваления, принявшего вселенскую форму. И увидев то высочайшее вместилище всех

видов блеска, того бога богов, увешанного ожерельем из бусин, он, душою весьма довольный, возликовал, (стараясь это выразить)

словами, сердцем, УМОМ и телом своим.

63-65 Тогда при виде его Нараяна почтил божественного владыку, первопричину вселенной, подателя даров, могущественного, вместе с

роскошно и красиво сложенной Парвати, (96) нерожденного и невозмутимого владыку скрытую суть всех причин, неувядаемого (в своей

мощи). И тотчас поклонившись Рудре, сокрушителю (демона) Андхаки, Лотосоглазый (Нараяна), исполненный преданности, стал

восславлять Трехглазого (97) (в таких словах):

66-69 "О досточтимейший, первые боги, создатели всего сущего (именуемые Праджапати), (98) которые являются ныне покровителями

мира и которые, вступив на эту Землю - твое древнейшее творение, о божественный владыка, охраняли ее прежде, все произошли от тебя!

Боги и асуры, змеи-наги, (99) ракшасы и пишачи, существа человеческие и птицы, гандхарвы и якши, а также различные другие существа

и Вишвы, (100) - мы знаем, - все они произошли от тебя! Все, что сделано для (умилостивления) Индры, Ямы, Варуны и Хранителя

сокровищ, (101) Митры, (102) Тваштры и Сомы, (103) - в действительности предназначено для тебя. Форма и свет, звук и пространство,

ветер и осязание, вкус и вода, запахи земля; (104) чувственное желание, сам Брахма, Веды и брахманы, все, что движется и недвижно, -

все это произошло от тебя. Подобно тому как испарения, поднимаясь от водоемов и (оседая на землю) в виде дождевых капель, приходят

в состояние, разделяющее их одну от другой, а при гибели мира они снова в виде тех же (разъединенных капель) соединяются вместе в

сплошном и едином (вместилище вод), (105) - точно так же и ученый, оставляя (без внимания) происхождение и жизненный путь всех

существ, приходит тогда в слияние (с мировой душою)!

70-73 Две дивные и скрытые птицы (Ишвара и Джива), (106) обнаруживаемые в мыслях, священная смоковница с поникшими ветвями

(Веды с различными редакциями), семь охранителей (пять основных элементов мира, душа и ум) и десять других, которые поддерживают

этот город (чувства и органы чувств в совокупности, способные поддерживать тело), (107) - все они созданы тобою, но ты обособлен и

независим от них! Прошлое, настоящее и будущее, которые неотвратимы, проистекают от тебя, а также все (семь) миров и вселенная.

Меня, который предан тебе и благоговейно почитает, одари ты своей милостью! (108_ Не причиняй мне вреда вселением в мою душу

дурных мыслей. Ты есть душа душ. Тот, кто разделяет такие же убеждения и знает тебя как изначальное семя, достигает брахмы. Из

желания оказать тебе почтение я восславляю тебя, стараясь постичь Того, кто разъезжает на быке, (109) о отличаемый даже богами!

Восславленный мною, дай мне желанные мною дары, столь труднодостижимые! И не отказывай мне!" И синегорлый бог (110) с душою

непостижимой, держащий палицу, усердно прославляемый мудрецом (Нараяной), дал дары ему, первейшему из богов, заслуживающему их.

Синегорлый бог сказал:

74-78 По моей милости, о Нараяна, среди существ, происходящих от богов и гандхарвов, ты будешь обладать мощью и душою

неизмеримой! Ни боги, ни асуры и могучие змеи, ни пишачи, ни гандхарвы, ни люди и ни ракшасы; ни Супарны и змей-наги, ни вишвы и

ни животные и звери (111) никогда не будут в состоянии вынести (доблесть) твою! Никто даже среди богов не сможет победить тебя в

сражениях! Благодаря моей милости никто не в состоянии будет никоим образом причинить тебе боль ни оружием, ни громовой стрелою,

ни огнем или ветром, ни предметом сухим или мокрым и ничем, что движется или неподвижно! Ты даже превзойдешь меня самого, если

когда-либо вступишь в битву (со мною)!"

Вьяса сказал:

79-85 Так были получены, - знай же, - эти дары некогда (божественным) Шаури. (112) Этот самый бог бродит ныне по свету (в облике

Васудевы), сбивая с толку вселенную своей иллюзией. В силу аскетических подвигов (Нараяны) родился великий отшельник, по имени

Нара, равный (во всем) тому божеству. Знай (и помни) всегда, что он есть Арджуна! Те оба мудреца (Нара и Нараяна), считающиеся

наиболее достойнейшими (по силе их подвижничества) среди древнейших богов, принимают свое рождение в каждой юге ради

содействия целям мирской жизни. Ты тоже, о премудрый, наделенный великим умом, родился частицею Рудры, как всецелый плод

благочестивых своих деяний и великих аскетических подвигов, наделенный великою внутренней мощью и гневом. Ты был (в прежней

жизни) наделен великой мудростью и был равен богу (Нараяне)! Считая вселенную состоящей только из Махадевы, ты истощил свое тело

различными обетами из желания ублаготворить того бога. Приняв облик нового человека, великого, блистательного и земного, ты

ублаготворил его молитвами, жертвенными возлияниями и щедрыми приношениями, о милостивый! И так чтимый тобою, тот бог

древнейший был удовлетворен тобою, о мудрый, и дал тебе многочисленные дары, взлелеянные в твоем сердце.

86-90 Как у них обоих (Нары и Нараяны), так и у тебя рождение, деяния, аскетические подвиги и глубокое сосредоточение являются

наиболее высокими и совершенными. Как ими обоими, так и тобою, в поклонении твоем, почитается в каждой юге великий бог в образе

линги. (113) Сей Кешава - преданный поклонник Рудры, и произошел он от самого Рудры. Он почитает владыку (Шиву), считая его в

образе линги изначальным источником вселенной. В Кришне постоянно сосредоточены знания, (коими постигается) единение (души) с

высшим духом, и знания, дающие возможность видеть все то, что сокрыто от глаз. (114) Ведь таким его почитая жертвоприношениями,

боги, сиддхи и величайшие мудрецы домогаются высочайшего и незыблемого положения в мире. Ибо Кришна сей извечен и должен быть

почитаем совершением для него жертвоприношений. Он (сам) всегда почитает владыку (Шиву) в образе линги, считая его изначальным

источником происхождения всех существ. Бог с изображением быка на своем знамени проявляет исключительную благосклонность к

нему.

Санджая сказал:

91-94 Услышав те слова Вьясы, сын Дроны, могучий воин на колеснице, совершил поклонение Рудре и счел Кешаву достойным

высочайшего уважения. С душою обузданной и с поднявшимися от радостного возбуждения волосками на теле, он поклонился великому

мудрецу и, направившись затем к войску (кауравов), заставил его отойти (для ночного отдыха). И тогда же, когда после поражения Дроны

в бою опечаленные кауравы (отошли с поля), был также совершен отход (войска) и со стороны пандавов, о владыка народов! Сражаясь в

течение пяти дней и уничтожив целое войско, Дрона, тот брахман, в совершенстве постигший веды, отправился, о царь, в мир Брахмы!

Так гласит глава сто семьдесят вторая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 173

Дхритараштра сказал:

1 Когда был убит там непревзойденный воин на колеснице Дрона, о Санджая, что делали потом мои сыновья и пандавы?

Санджая сказал:

128 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

2-8 После того как был убит тот непревзойденный воин на колеснице Дрона сыном Паршаты и кауравы потерпели полное поражение,

Дхананджая, сын Кунти, при виде необычайного чуда, принесшего ему собственную победу, спросил Вьясу, о бык из рода Бхараты,

случайно пришедшего туда: (115) "В то время как я уничтожал врагов (116) в сражении ливнями сверкающих стрел, я постоянно видел

перед собою шествующего впереди человека, ярко сияющего, словно наделенного блеском огня. В какую бы сторону он ни устремлялся с

поднятым копьем, всюду там враги мои оказывались сокрушаемы мною, о великий отшельник! Он не касался ногами земли и не

выпускал (ни разу) своего копья. Благодаря скрытой его мощи из копья его исторгались тысячи копий. Всех врагов, в действительности

им сокрушенных, люди считали сокрушенными мною. Следуя по пятам его, я только сжигал войска, уже сожженные им. О

божественный, поведай мне о том, кто был тот герой великий, высочайший из мужей, о Кришна, (117) с копьем в руке, подобным самому

солнцу по внутренней мощи своей?"

Вьяса сказал:

9-14 Ты видел, о Партха, Шанкару, - первопричину происхождения (всех) Праджапати,118 того всемогущего мужа, наделенного великою

мощью, - воплощение небес, земли и воздушного пространства, божественного владыку, покровителя вселенной, безраздельного

повелителя (119) и подателя даров! Иди под защиту к тому богу, изначальному источнику всего сущего, владыке вселенной! - к Махадеве

(Великому богу), наделенному высочайшей душою, единственному владыке, с заплетенною косою на голове, приносящему благо;

трехглазому и могучерукому, (именуемому) Рудрой, с хохолком на макушке и облаченному в рубище, дающему своим поклонникам

желанные дары по своей милости. Того владыку окружает свита из дивных существ всевозможных видов: некоторые из них карлики,

другие с заплетенной косою или лысые, иные с короткой шеей или с огромным брюхом; еще другие с громадным туловищем или

обладающие великой силой и с длинными ушами, - все они, о Партха, с уродливыми лицами, ртами и ногами и в необычных нарядах.

Почитаемый подобными спутниками своими, тот верховный владыка, (именуемый) Махадева, тот именно Шива, наделенный такою

мощью, о сын мой, и шествовал тогда, благодаря своей милости, впереди тебя, о Партха, в том страшном сражении, заставлявшем

подниматься от содрогания волоски на теле!

15-21 Кто же еще, кроме божественного Махешвары, могущественного лучника, того божества, принимающего различные формы, смог

бы тогда, о Партха, даже в воображении осмелиться сокрушить то войско, охранявшееся Дроной, Карной и Крипой? Никто не может

отважиться стоять леред воином, впереди которого шествует тот (божественный владыка)! Ибо нет существа в трех мирах, равного ему!

Ведь по одному лишь запаху его, когда он гневен, враги трепещут в сражении, становятся бесчувственными и падают в подавляющем

большинстве. Поэтому боги, пребывающие на небе, поклоняются ему. Те люди в этом мире и другие люди, домогающиеся небес, - те все,

которые с преданностью почитают дающего дары, божественного и благостного Рудру, супруга Умы, (120) - обретают счастье на этом

свете и потом отправляются в высочайший путь. Поклонись, о Каунтея, тому, кто есть само спокойствие, кто (именуется) Рудрой, -

синегорлому, наитончайшему (121) и лучезарному; тому, кто (именуется) также Капардин, (122) - страшному и желтоглазому, дающему

дары и устанавливающему время, тому, чьи волосы неопределенно-пестрого цвета и поведение праведное, тому - приносящему благо! 23-

28 (Поклонись) тому, кто всегда желанен, кто с желтоватыми глазами и (именуется) Стхану и Пуруша, (123) - рыжеволосому и лысому,

(124) наитончайшему и переправляющемуся (через круговорот бытия); тому, кто творит свет и воплощает в себе все места священных

омовений, тому, кто есть бог богов и наделен большой стремительностью, тому, кто принимает различный облик и (прозывается)

Шарвой, приятному и в привлекательном наряде; тому, кто украшен головным убором, прекрасноликому и тысячеглазому,

проливающему дождь, (125) тому, кто обитает на горе и олицетворяет умиротворенность, Всевластителю, облаченному в мочальную

одежду; тому, чьи руки украшены золотом и кто свиреп, владыке стран света, - поклонение тому повелителю облаков и владыке всех

созданий! (Поклонение) тому, кто суть властитель деревьев и владыка вод, тому, чье тело обвито деревьями, кто предводительствует

небесными войсками и управляе

т всеми внутренними чувствами; тому, в чьей руке жертвенный ковш, кто ярко сияет и вооружен луком и кто сам есть Бхаргава; (126)

тому, кто принимает различные формы, - владыке вселенной, облаченному в рубище; тому, у кого тысяча голов и тысяча глаз, тысяча рук

я тысяча ног!

29-33 Снищи, о Каунтея, покровительство у дающего дары владыки вселенной, супруга Умы, с необычным числом глаз, нарушителя

жертвоприношения Дакши, (127) владыки всех творений, у того, кто всегда безмятежен, покровителя всех существ, неувядаемого (в

славе); у того, кто с заплетенной косою на голове, кто побуждает (к действию) высокопоставленных лиц, (128) у кого пуп как у быка и у

кого на знамени изображение быка, у того, кто надменен как бык и сам - повелитель быков, кто представляется рогами быка и кто есть

бык быков; у того, чьим отличительным знаком служит бык, кто щедр к людям добродетельным, кто как существо высочайшее (может

быть доступен только посредством йоги) и кто с глазами как у быка, у того, кто носит высочайшее оружие (129) и у кого вместо стрелы -

сам Вишну, (130) кто - олицетворение справедливости и (именуется) Махешвара (Великий владыка); у того, кто с большой утробой и

огромным телом, кому сидением служит шкура леопарда, - у владыки всех миров и подателя даров, преданного Брахме и любящего

брахманов; у того, кто с трезубцем в руке, кто дает дары и держит меч и щит и кто наимогуществен, кто вооружен луком пинака (131) и

лишен боевой секиры (132) и кто суть хранитель и владыка (трех) миров! Я сам прибегаю к защите того бога, дающего покровительство,

облаченного в рубище!

34-39 Поклонение тому владыке богов, чей друг - Вайшравана! Поклонение всегда (да будет) тому, кто в красивом наряде и строго

соблюдает обеты, тому, в чьей свите - превосходнейшие лучники; тому, кто с жертвенной ложкой в руке, тому богу, который сам носит

лук и для которого лук служит любимым оружием, тому, кто сам - тетива и лук и также стрела, выпущенная из лука, (133) кто - наставник

в искусстве владения луком! Поклонение богу со свирепым оружием и превосходнейшему из всех богов! Поклонение да будет тому, кто

принимает различные формы, и поклонение тому, кто окружен многочисленными лучниками! Поклонение всегда да будет тому, кто

(именуется) Стхану и соблюдает строжайшие обеты и кто окружен свитой из превосходнейших лучников! Поклонение да будет тому, кто

сокрушил город Трипуру! И поклонение тому, кто сокрушил (глаза) Бхаги! (134) Поклонение тому, кто - властитель деревьев и

повелитель людей! Поклонение всегда (да будет) тому, кто - владыка вод и покровитель жертвоприношений! Поклонение тому, кто -

сокрушитель зубов Пушана, (135) кто с тремя глазами и податель даров, кто - синегорлый, кто внешностью красно-бурый и с

золотистыми локонами!

40-47 О дивных всех деяниях премудрого Махадевы я расскажу тебе теперь, насколько я знаю и слышал о них. Ни боги и ни асуры во

всем мире, ни .гандхарвы и ни ракшасы, ни даже те, кои скрываются в пещерах, не могут преуспевать спокойно, когда он разгневан. Так

(некогда) Бхава, воспалившись гневом, уничтожил бесстрашно жертвоприношение (Дакши). Выпустив стрелу из лука, он испустил

страшный рев. И те боги тогда никак не могли обрести спокойствие и благополучие. И в самом деле, когда разгневался Махешвара и

внезапно убежала прочь Жертва (в воплощенном виде), все (три) мира были сильно обеспокоены звоном его тетивы и звуками от

шлепков его ладоней. Боги и асуры попадали все, о Партха, и подпали под власть (Махадевы). Все воды взбушевались и задрожала земля.

Раскололись горы и пришли в замешательство страны света и змеи-наги. Окутанные темнотою миры, слепые, не могли быть

распознаваемы более. (136) Блеск всех светил вместе с солнцем был уничтожен. Перепуганные от страха мудрецы подняли крик и, желая

блага себе самим и для всех существ, совершили умилостивительные обряды.

48-55 Но тут к Солнцу, когда оно пожирало жертвенное подношение, слегка улыбаясь, приблизился Шанкара и выбил ему зубы. Тогда

боги, смиренно склонившись перед ним, убежали прочь, дрожа (от страха). И снова нацелил он на богов острую и пылающую стрелу. И

тогда они определили Рудре отменную долю от жертвоприношений. И из страха все тридцать (богов), о царевич, прибегли к его

покровительству. Когда же гнев его успокоился, (137) им было тогда приведено в порядок то жертвоприношение. И боги, хотя и раньше

проявляли свою заботу, были даже и теперь усердно старательны перед ним. Некогда у доблестных асуров было три города на небе,

каждый из них несравненный и огромный. Один - сооруженный из железа, другой - из серебра и третий - из золота. Железный город

принадлежал Таракакше, серебряный - Камалакше, а превосходнейший золотой принадлежал самому Видьюнмалину. (138) Даже всем

своим оружием Магхаван не в состоянии был сокрушить их. И тогда все бессмертные, сильно беспокоемые (асурами), прибегли к защите

Рудры. И сказали ему, великому душою, все боги те вместе с Васавой: "О Рудра, жертвенный скот во всех жертвоприношениях будет

принадлежать тебе, Рудре, если ты убьешь этих асуров, о владыка вселенной!"

56-62 После таких слов, обращенных к нему, Махадева, (139) сказав "хорошо", из желания сделать добро богам стоял неподвижно в

течение тысячи лет. Когда же три города соединились вместе в воздушном пространстве, он пронзил их той стрелой с тройным огненным

жалом, (140) состоящей из трех членений. И данавы не в состоянии были взглянуть на ту стрелу, сопряженную с разрушительным огнем

юги и сопричастную к Вишну и Соме. А в это время Ума, сама взяв к себе на колени младенца (141) с пятью прядями волос на голове и

желая узнать, кто он такой, спросила богов. И вот, когда Шакра воспылал гневом (к нему), владыка тот привел в оцепенение его руку с

громовой стрелою. Ибо тот величавый, божественный (младенец был не кто иной, как) могущественнейший владыка всех миров. (142)

Но боги не смогли распознать его - того владыку вселенной. Тогда все они вместе со (всеми) Праджапати пришли (к тому младенцу),

129 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

наделенному блеском утреннего солнца. И увидев Махешвару и узнав, что это - Всевышний, Прародитель Брахма благоговейно

поклонился ему.

63-70 Тогда боги умилостивили (хвалою) Уму и Рудру. И рука Держащего громовую стрелу обрела опять свое естественное состояние. И

тот божественный владыка с изображением быка на своем знамени, первейший среди тридцати (богов), тот нарушитель

жертвоприношения Дакши, был вместе со своею супругой удовлетворен теми богами. Он есть Рудра, и он - Шива, он - Агни и Шарва, и

он всеведущ. Он - также Индра и Ваю, он - оба Ашвина, и он - также молнии. Он есть Бхава, и он - Парджанья, (143) он - Махадева, и он

безупречен. Он - Месяц, он - Ишана, (144) он - Сурья и он - Варуна. Он суть Кала, он - Антака, он Мритыо и Яма, (145) он - День и Ночь.

Он суть месяцы и половины месяца, он - времена года и обе зари, он - год. Он есть также Дхатри и Видхатри, (146) он - душа вселенной и

вершитель всех деяний во вселенной. Будучи сам бестелесен, он воплощает в себе все божества. Он всегда восхваляется всеми богами.

Он - Един, и он множествен, он стократен и тысячекратен, и он - также стотысячекратен. Таков именно Махадева. И более того, он

высокобожественный, не имеет рождения. Но ведь все характерные достоинства того божественного владыки никак невозможно мне

перечислить.

71-78 Даже тем, кто удручен (влиянием) неблагоприятных планет, и тем, кто запятнан всяким грехом, тот покровитель (великий), если

они прибегли к его защите, дарует спасение и бывает вполне ими доволен. Он дает людям, и он же отбирает у них снова жизнь и

здоровье, господство и богатство и различные предметы желаний. Господство, которое наблюдается у Индры и среди других богов,

считается принадлежащим ему. И когда имеется в виду мир земной, то именно он (повинен) в сеянии добра и зла среди людей. Опять же,

вследствие своего верховенства он выступает властителем всех желаний. Он зовется Махешварой и является владыкой высочайших

существ. Во множестве видов со всевозможными формами он наполняет всю вселенную. Уста, которые есть у того бога, находятся в

океане. И бог этот потоянно обитает в местах сожжения трупов. Люди почитают того высочайшего владыку приношениями в том месте,

доступном только для отважных. Много у него сверкающих и страшных образов, которые создают и о которых говорят люди в этом

мире. Множество есть у него также имен, подходящих по смыслу, которые называются во всех мирах на основании его верховного

владычества, всемогущества и его деяний.

79-85 В ведах превосходнейший гимн шатарудрия (147) распевался в честь того прославленного бога, носящего имя Бесконечный Рудра.

Тот бог есть владыка всех желаний, кои суть небесные и человеческие. Он всемогущ и он - высочайший повелитель. И действительно, бог

тот наполняет огромнейшую вселенную. Брахманы и отшельники говорят о нем как о наистарейшем из всех существ. Ибо он - Первый из

всех богов, из его уст произошел ветер. И так как он всегда охраняет живые существа (148) (вселенной) и играет с ними и так как является

их повелителем, то он прозывается Пашупати (Владыка существ). И поскольку (полагают, что) изображение его линги постоянно должно

быть предметом внимания при соблюдении обета воздержания п люди поклоняются ему, (возвеличивая его), то он прозывается

Махешварой (Великий владыка). Мудрецы и боги," гандхарвы и апсары всегда поклоняются изображению его линги, и оно же при этом,

(как полагают), должно стоять поднятым прямо. И когда Махешвара так чтится, он сам испытывает радость. И в самом деле, Шанкара (от

этого) становится счастливым, довольным и весьма радостным.

86-92 Так как в отношении прошлого, будущего и настоящего у того бога имеется множество форм, движущихся и неподвижных, он

поэтому прозывается Бахурупа (Обладающий множеством форм). Представляясь (иногда) одноглазым, он сверкает сильным блеском, или

же он представляется имеющим множество глаз повсюду (на своем теле). И так как в гневе он проникает все миры, то поэтому он зовется

Шарвой (Вооруженный стрелами). (149) Оттого что вид у него подобен дыму, то поэтому он прозывается Дхурджати (С заплетенной

косой на макушке). (150) И оттого что божества вишведевы пребывают в нем, то поэтому он прозывается Вишварупой (Всеобъемлющий

формой). Поскольку тот Владыка вселенной наделяет своей любовью (и покровительством) трех богинь: Небесную сферу, Воду и Землю,

то поэтому он зовется Трьямбака (Имеющий трех жен). (151) И так как он постоянно способствует росту всех видов богатств и желает

блага людям во всех их деяниях, то по этой причине он зовется Шивой (Благодатный). У него тысяча глаз, или сто тысяч глаз, или даже

(больше того): он имеет глаза повсюду (на своем теле). И оттого что он охраняет всю эту огромнейшую вселенную, он зовется поэтому

Махадевой (Великий бог). И так как он сжигает (все) и стоит высоко, так как он есть источник жизни и ее продолжение и так как

изображение его линги стоит долговечно, то поэтому он прозывается Стхану (Незыблемый).

93-100 Находящийся в различных проявлениях в телах одушевленных существ и одинаковый ко всем (из расположения к ним), (152) он

есть ветер, пребывающий в виде прана, апана (и других видах жизненного воздуха) внутри живых существ, (153) как чистых, так и

греховных. (154) Кто поклоняется любому его образу или почитает изображение его линги, тот постоянно достигает, благодаря такому

поклонению, великого благосостояния. (Книзу) от обоих бедер половина (его тела) - пламенная, а (другая) половина тела, которое само

благоприятно, относится к месяцу. Точно так же половина его души есть огонь и (другая) половина опять же считается месяцем. И его

благоприятная телесная форма, полная внутренней мощи, сверкает гораздо более сильно, нежели у богов. Среди людей его сверкающая,

страшная телесная форма называется огнем. В той благоприятной телесной форме, какая бывает у него, он соблюдает обет воздержания.

В том устрашающем облике, какой присущ ему, тот (всевышний) владыка пожирает все. И так как он сжигает все, так как он неистов

сильно, так как он свиреп, так как наделен великой доблестью и так как он пожирает мясо, кровь и мозг, то поэтому он зовется Рудрой

(Страшный). Это тот самый бог Махадева, вооруженный палицей, который, о Партха, был увиден тобою в сражении, когда он сокрушал

твоих врагов впереди тебя. Именно тот прославленный бог шествует впереди тебя в сражении. Это он дал тебе различное оружие, при

помощи которого тобою были убиты данавы.

101-106 Гимн, сообщенный ведами и названный шатарудрия в честь того бога богов, - дарующий богатство и славу и долгую жизнь, тот

священный гимн, о Партха, теперь разъяснен тебе. Этот хвалебный гимн из четырех Частей, способствующий достижению любой цели,

является священным, Уничтожает все грехи и способен устранять все прегрешения и рассеивать всякое горе и страх. Человек, который

всегда слушает его, побеждает всех своих врагов и высоко чтится в мире Рудры. Тот человек, который постоянно и усердно читает и

слушает этот дивный и благоприятный гимн, шатарудрия, относящийся к сражению и обращенный к прославленному богу, тот среди

людей, кто с преданностью чтит того Владыку вселенной, - обретает все наивысшие предметы желаний, если Трехглазый бывает доволен

им. Ступай и сражайся, о Каунтея, и нет для тебя поражения, когда на твоей стороне стоит советником и защитником твоим Джанардана!

Санджая сказал:

107 Сказав так Арджуне в пылу сражения, сын Парашары (155) тогда, о лучший из рода Бхараты, отправился своим путем, о усмиритель

врагов!

Так гласит глава сто семьдесят третья в Дронапарве великой Махабхараты.

КОНЕЦ СКАЗАНИЯ О ПРИМЕНЕНИИ ОРУЖИЯ НАРАЯНА

КОНЕЦ КНИГИ О ДРОНЕ

ПРИЛОЖЕНИЯ

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Настоящая книга является продолжением многолетней работы, начатой в Академии наук СССР в 1939 г., по созданию полного

академического перевода на русский язык Махабхараты — важнейшего древнеиндийского литературного памятника. В 1976 г. был

опубликован наш подробно комментированный академический перевод (с послесловием и специальной статьей) пятой книги

Махабхараты — Удьйогапарвы. (1) Некоторое время тому назад вышла в свет третья книга памятника. (2) Работа над переводом других

отдельных книг этого колоссального эпического произведения продолжается. Мною завершен перевод девятой книги — Шальяпарвы

(Книга о Шалье). Издание Удьйогапарвы, как и первых переведенных нами трех книг — Адипарвы, Сабхапарвы и Виратапарвы,

опубликованных соответственно в 1950, 1962 и 1967 гг., было тепло встречено читателями и получило положительную оценку как в

нашей стране, так и за рубежом, и прежде всего в самой Индии. Крупнейший санскритолог этой страны, наш друг проф. Р. Н. Дандекар,

почетный секретарь Восточного научно-исследовательского института Бхандаркара в Пуне, президент Международной ассоциации по

изучению санскрита, так откликнулся на выход в свет русского перевода Удьйогапарвы: «Я поздравляю Вас с этой блестящей работой и

искренне надеюсь, что в ближайшем будущем я буду иметь честь получить последующие переводы остальных парв (книг). Я и другие

Ваши индийские друзья гордятся Вашими весьма значительными вкладами в санскритологические и индологические исследования». (3)

С выражением глубоких дружеских чувств и большой теплотой откликнулись на выход Удьйогапарвы и другие крупнейшие ученые-

филологи Индии, ныне уже покойные, — национальный профессор С. К. Чаттерджи из Калькутты и д-р В. Рагхаван из Мадраса. «Мне

доставило большое наслаждение, — писал В. Рагхаван автору перевода, — читать санскритскую надпись, которую Вы написали

собственной рукою в книге. Я надеюсь, что Вы находитесь в добром здравии и продолжаете Ваше благое дело в области санскрита». (4)

Весьма знаменательно, что д-р Вирендра Шарма, будучи представителем посольства Индии в СССР, в своей статье, посвященной автору

130 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

сих строк, назвал образно наш перевод Махабхараты «Махаяджня» (mahāyajña) — «Великое жертвоприношение». (5) Мы глубоко

признательны д-ру Вирендре Шарме за добрые слова, сказанные о значении нашего труда. Издание в нашей стране очередной книги

Махабхараты получало не только высокую оценку за рубежом и достойное признание индийских ученых, но и встречало живой отклик

виднейших государственных и общественных деятелей Индии (Джавахарлала Неру, С. Радхакришнана, Индиры Ганди и др.), (6) что не

могло не способствовать нашим научным и культурным взаимоотношениям с этой великой и дружественной страной. Дронапарва

(droṇaparva), или Книга о Дроне, является седьмой книгой Махабхараты. В ней описываются трагические события, связанные с

продолжением военных действий после поражения Бхишмы, верховного военачальника кауравов. Событиям же, относящимся ко всему

великому сражению в Махабхарате, которое состоит из серии 18 битв, происходивших в течение 18 дней подряд, посвящены четыре

книги эпопеи, а именно: Бхишмапарва, Дронапарва, Карнапарва и Шальяпарва. Из них Дронапарва — наиболее обширная и является

почти исключительно книгой . баталий. Здесь нет инкорпорированных, вставочных сказаний, которые, не имея прямого отношения к

главному содержанию эпопеи, обычно приводятся в эпическом памятнике (например, в Книге пятой) как материал иллюстративный и

назидательный. Все содержание седьмой книги посвящено пространнейшему описанию многочисленных баталий и поединков между

выдающимися героями-воинами и охватывает пять дней — с 11-го по 15-й — великой битвы на Курукшетре. Вместе с тем книга дает нам

яркое представление об этике ведения боя, ибо успех сражений, решавшийся обычно в поединках, нередко зависел от того, к каким

средствам и приемам, согласно этой этике, прибегали противоборствующие стороны. Мы находим здесь многочисленные примеры,

свидетельствующие также о высоком воинском долге чести, который был присущ прославленным воинам-героям и который складывался

прежде всего из соображений высоких этических норм, отвечающих благородным чувствам гуманизма и духу рыцарства. Однако тут же

мы находим и примеры, свидетельствующие о нарушении этих норм ради достижения победы любыми средствами. Здесь также

проявляется двойственная роль Кришны, военного советника пандавов, который во избежание братоубийственной войны стремился

сначала использовать все возможные дипломатические средства для мирного решения назревшего конфликта, а теперь, в разгаре

сражения, представляется вдохновителем наиболее серьезных нарушений этических норм ведения боя и действует неумолимо, прибегая к

вероломным и любым хитроумным средствам. В Дронапарве мы наблюдаем также, что мифологическая окраска ряда описываемых

событий несет в себе новую идеологию — наряду с культом Вишну, преобладающим в Махабхарате, здесь обнаруживаются явные

признаки культа Шивы. Эта книга представляет большую ценность не только для исследования социально-экономического строя

древнеиндийского общества, но и для ознакомления с военным искусством древней Индии и совокупностью этических норм ведения боя,

а также представляет интерес для изучения тогдашнего общества в идеологическом плане. Вот краткое содержание седьмой книги. После

того как Бхишма, верховный военачальник кауравов, непобедимый в бою, был нечестным путем сражен в поединке Арджуной, великое

смятение охватило все войско. И вот тогда кауравы вспоминают о Карне, непревзойденном воине на колеснице. Но Карна, оскорбленный

в свое время Бхишмой (как Ахиллес — Агамемноном), отвратился от битвы л выступит в сражении вновь лишь тогда, когда тот,

сраженный, успокоится навеки. Поэтому сражение в течение десяти дней происходит без участия Карны. И теперь все воины в лагере

кауравов желают его возвращения. Услышав о гибели Бхишмы, Карна, движимый желанием,

подобно Родному брату, спасти войско Дурьйодханы, немедленно прибывает на своей боевой колеснице к полю битвы. Он воодушевляет

войска и заявляет, что вступит в битву и сокрушит всех врагов. При виде сраженного Бхишмы, лежащего на ложе из стрел, Карна, сойдя с

колесницы в глубокой печали, почтительно приветствует его, благоговейно склонившись перед ним. И он просит дозволения у Бхишмы,

предпочитая смерть поражению, выступить против их смертельного врага — Арджуны. Бхишма, обрадованный в душе, благословляет

его на битву со словами: «Веди кауравов на битву, даруй победу Дурьйодхане!» При виде Карны, примчавшегося к месту сражения,

воины все почтили его громкими возгласами восторга. И Дурьйодхана просит его назвать выдающегося воина, достойного быть

предводителем войск кауравов, ибо без военачальника войско не может оставаться даже на минуту во время сражений, как без рулевого

судно на воде. Карна считает, что многие благородные мужи заслуживают быть военачальниками, но должен быть избран лишь один —

тот, у кого имеются особые заслуги. И Карна предлагает поэтому назначить Дрону, их общего военного наставника. Он — наилучший из

носящих оружие, преклонный годами и заслуживает глубочайшего уважения, к тому же он — первейший из знатоков брахмы —

священного писания. И Дрону посвящают в сан верховного военачальника кауравов. Построив войско в боевые порядки, Дрона двинул

их против пандавов. И возобновилась свирепая битва, которая происходила с переменным успехом с обеих сторон. Многие герои-воины

были вовлечены в эту кровавую битву. Дрона, желая отплатить Дурьйодхане за оказанную честь — назначение его верховным

военачальником, предлагает ему выбрать себе дар, какой он пожелает. В ответ Дурьйодхана просит Дрону доставить ему живым

Юдхиштхиру. Дрона выказывает радостное удивление, что тот желает лишь пленения Юдхиштхиры, но не смерти его, и вопрошает

Дурьйодхану о причине такого желания. И Дурьйодхана раскрывает ему свои замыслы. Ведь если Юдхиштхира будет убит, Партха тогда

вне всякого сомнения убьет всех кауравов. Но если он, доставленный живым, будет снова побежден в игре в кости, то сыны Кунти —

пандавы снова должны будут удалиться в лес, ибо они послушны ему. «Совершенно очевидно, — заявляет в заключение Дурьйодхана, —

что эта победа моя будет на длительное время. Поэтому я не желаю никоим образом убиения царя справедливости». Дрона согласен

выполнить это необычное требование Дурьйодханы, но при условии, что Арджуна любыми возможными средствами будет удален и,

таким образом, не сможет защитить Юдхиштхиру. Ведь против Партхи не в состоянии выступить даже боги и асуры во главе с Индрой. К

тому же Арджуна — любимый ученик Дроны, который был его первым наставником в искусстве владения оружием. Зная, что Дрона

питает склонность к пандавам, Дурьйодхана, чтобы придать твердость его обещанию схватить Юдхиштхиру, дал оповещение об этом во

всех местах расположения войск. Тогда и царь справедливости Юдхиштхира узнал о том намерении, которое собирался осуществить сын

Бхарадваджи — Дрона, и предложил Дхананджае (Арджуне) сражаться в этот день поблизости от себя, чтобы Дрона не смог исполнить

желания Дурьйодханы. И Арджуна заверяет Юдхиштхиру, что он никогда не покинет его и не даст осуществиться тому намерению сына

Дхритараштры, как и не сможет выступить против своего наставника. И после того как войска обеих сторон были построены в боевые

порядки, произошла страшная кровопролитная битва между пандавами и кауравами. На стороне первых сражались также панчалы,

кекайи, матсьи и сринджайи. Войсками пандавов предводительствовал Дхриштадьюмна, также и Юдхиштхира под охраной Арджуны, а

войсками кауравов — Дрона, их верховный военачальник. В жестоких схватках и поединках гибли многочисленные воины и

прославленные герои. Поле брани было усеяно телами людей и животных и полито кровью. Битва между двумя противными сторонами

шла с переменным успехом. Но вот Дрона, сокрушив потоками своих стрел могучих воинов в стане пандавов, встал перед Юдхиштхирой,

как сама всесокрушающая смерть. Воины пандавов, считая, что их царь уже схвачен, подняли громкие крики, а воины противной стороны

уже предвкушали победу Дроны над Юдхиштхирой. Но в это время, круша и сметая все на своем пути, туда примчался на боевой

колеснице сын Кунти Арджуна. Тучами своих стрел он вызвал кромешный мрак, и вслед за тем зашло и солнце, окутанное облаком пыли.

И уже ничего нельзя было различить. Тогда обе противные стороны отвели свои войска. И тут пандавы, сринджайи и панчалы

восторженными речами приветствуют Партху, одержавшего победу. Между тем в стане врага предпринимаются новые попытки отвлечь

Арджуну. Повелитель тригартов Сушарман и пятеро братьев его вместе с отрядом своих войск, а также повелитель прастхаков вместе с

представителями других народностей, в сопровождении своих войск, дают торжественную клятву саншаптаков — победить или умереть.

Они поклялись, выманив с поля боя Арджуну, убить его или погибнуть самим. И те герои, произнеся такую клятву, скрепили ее перед

священным жертвенным огнем. Затем они двинулись вперед, вызывая Арджуну на битву. И с дозволения Юдхиштхиры могучий Партха,

оставив его под защитой Сатьяджита, царевича Панчалы, устремляется против тригартов. И разыгралась страшная битва между Носящим

диадему (Арджуной) и саншаптаками. Теснимое Партхой, все войско их было разбито и стало разбегаться в страхе. Но тут повелитель

тригартов Сушарман воодушевляет всех воинов, напомнив им об их торжественной клятве, и возвращает их на поле брани. В ответ

Арджуна, применив против них небесное оружие тваштра и ваявья, стал уничтожать своими стрелами вражеских воинов, коней и слонов.

И поле битвы, устланное сотнями безглавых тел, являло вид ужасный, напоминая собою обиталище Ямы. Тем временем Дрона во главе

построенного в боевые порядки войска, охваченного великой радостью из-за отсутствия Арджуны, двинулся против могучего войска

пандавов, горя желанием схватить царя

справедливости Юдхиштхиру. В противовес Дроне, который расположил войско боевым строем в виде Гаруды, Юдхиштхира построил

свои войска в форме полукруга. И разыгралась страшная кровопролитная битва, не знающая границ морального свойства. Там отец

убивал сына, а сын убивал отца, ибо ничего уже невозможно было различить. Вплоть до самых лодыжек люди погружались в кровавое

месиво. Груды тел убитых воинов, коней и слонов и груды поваленных колесниц покрывали поле битвы, залитое кровью. И приведя в

замешательство врагов, Дрона затем ринулся на Юдхиштхиру. И вновь разразилась свирепая битва, проходившая с переменным успехом.

Множество людей и животных уничтожил опять Дрона и заставил течь страшную реку из крови, уносящую груды мертвых тел.

Сокрушая и побеждая многих прославленных воинов, Дрона быстро настиг Юдхиштхиру, и тогда пандавы, жестоко теснимые сыном

Бхарадваджи, стали разбегаться во все стороны. Однако Бхимасена не покидает поля битвы. Он возбуждает своих соратников и

сплачивает их вновь на битву. И воины пандавов вместе с союзными войсками под предводительством Бхимы снова устремляются

131 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

против Дроны. И опять возобновляется жаркая битва между прославленными героями-воинами. Все они проявляют чудеса храбрости.

Шел двенадцатый день битвы. Когда охваченные смятением, войска все обратились в бегство, против Бхимы ринулся на слоне

Бхагадатта, властитель Прагджьйотиши. Завязалась битва между ним и Бхимой. На выручку последнему спешит Юдхиштхира и

окружает своим войском Бхагадатту. Но тот своим могучим слоном начинает теснить войско пандавов, производя опустошение в его

рядах. Увидев поднявшуюся пыль и услышав рев слонов, на помощь Юдхиштхире спешит Арджуна вместе с Кришной, прибегнув

сначала к тактическому маневру — повернув назад, дабы снова сразиться с саншаптаками. Затем, побуждаемый Кришной, он

направляется к войску Дроны, где свирепствует властитель Прагджьйотиши. Разгорается страшная битва между Бхагадаттой и

Дхананджаей, которые сражаются с большим героизмом и упорством. И только когда Кришна обезвредил посланное в Партху оружие

вайшнава, перехватив его своею грудью, Арджуна сокрушает царя Бхагадатту, пронзив ему грудь стрелою, снабженной наконечником в

виде полумесяца. Битва разгоралась все сильнее и сильнее. С обеих сторон были вовлечены в нее первейшие и отважнейшие герои.

Арджуна, действуя своим луком гандивой и сокрушая целые полчища врагов, уничтожал саншаптаков. Опасность угрожала уже самому

Дроне, чьи усилия схватить Юдхиштхиру оказались тщетными. Свирепые панчалы понуждали войско пандавов убить Дрону, в то время

как сыновья Дхритараштры побуждали всех кауравов не допускать убиения Дроны. Казалось, что между кауравами и пандавами

разыгрывалась азартная игра, где ставкой был Дрона. Хотя и теснимый пандавами, он продолжал производить опустошение среди них.

Но тут примчался Арджуна, уничтожавший полчища саншаптаков, и стал сокрушать войска кауравов. Он вступает также в сражение с

Карной, сыном возницы, и на его глазах, а также сынов Дхритараштры убивает одного за другим трех его единоутробных братьев —

Вришасену, Шатрунджаю и Випату. Между тем Дроной был образован непроницаемый боевой строй в форме круга. В нем были

размещены все наиболее выдающиеся воины. Все они дали клятву стоять друг за друга. Но ради успеха дела Дрона предлагает

Дурьйодхане отвести какими-нибудь средствами Арджуну с его участка битвы. И тогда саншаптаки снова вызвали на битву Арджуну к

южной стороне поля. А в это время на боевой строй, охраняемый Дроной, ринулись пандавы, возглавляемые Бхимасеной. Но их натиск

бесстрашно сдержал сын Бхарадваджи могучим потоком своих стрел. Как громадные водяные валы откатываются назад, обрушиваясь на

непробиваемую скалу, так и пандавы отпрянули назад, будучи не в состоянии устоять перед сыном Бхарадваджи. И сочтя, что Дрона не

может быть остановлен кем-нибудь другим, кроме Абхиманью, сына Арджуны и Субхадры, Юдхиштхира решил возложить то тяжелое

бремя на него и повелел ему: «Прорви с боем этот строй, о превосходнейший, и сделай проход для нас. Мы же последуем за тобой путем,

каким двинешься ты, о сын мой!» Послушный велению Юдхиштхиры, Абхиманью мчится на колеснице к неприступному строю Дроны.

И там разыгрывается свирепая и страшная битва. И в самый разгар этой схватки сын Арджуны, прорвав на глазах у самого Дроны тот

боевой его строй, проник в него. Но когда Абхиманью, углубившись в середину стана врагов, стал уничтожать их, огромные отряды

слонов, конницы, колесниц и пехотинцев окружили его. Однако сын Субхадры бесстрашно уничтожал своими острыми стрелами

вражеских слонов и воинов и быстро усеял землю их телами, пока не столкнулся сразу с шестью могучими героями на колесницах —

Дроной, его сыном Ашваттхаманом, Крипой, Карной, Критаварманом из рода Бходжа и Брихадбалой. Окружив юного Абхиманью,

сражавшегося в одиночку, эти шестеро сильнейших воинов вместе с другими ратниками принялись жестоко теснить его в неравном и

нечестном бою. И все они говорили ему: «Живым ты не избавишься от нас, пока мы сами живы!» Но не обращая внимания на тяжесть

бремени, которое он взял на себя, сын Субхадры неотступно достигал своей цели и непрерывно метал свои стрелы. Только дрожащий

круг натянутого лука можно было видеть со всех сторон, подобно рассеивающему мрак сверкающему диску солнца. Повергая вражеских

слонов и коней вместе с их седоками, убивая могучих воинов-ратхинов, а их колесницы превращая в обломки, уничтожая также пеших

воинов, Абхиманью один, без посторонней помощи совершил трудновыполнимый подвиг, ибо сокрушил огромное войско

Дхритараштры, состоящее из четырех родов. При виде такого побоища, учиненного Абхиманью, все шестеро могучих воинов на

колесницах ринулись против непобедимого сына Субхадры и окружили его. Они стали поливать его потоками стрел. Но отважный герой

мужественно сдерживал их и разил всех своими стрелами, вызывая восхищение у самого Дроны. Лишенный в неравном бою своего лука,

коней, возниц и колесницы, меча и

щита а весь покрытый стрелами, юный Абхиманью, подняв колесо колесницы, в ярости ринулся на Дрону. Но цари земные, сильно

перепугавшиеся, разрубили то колесо на множество кусков. Тогда сын Субхадры схватил огромную палицу и бросился на Ашваттхамана,

сына Дроны. Но тот, сделав три прыжка, уклонился от удара. Убив затем своею палицею коней Ашваттхамана и обоих его возниц,

погонявших пристяжных коней, Абхиманью сразил ею множество героев-воинов, а также десять слонов. И вслед за этим он сокрушил

своею палицей колесницу сына Духшасаны вместе с его конями. В ответ разгневанный сын Духшасаны ринулся с поднятою палицею на

сына Субхадры. И оба те героя — два троюродных брата — стали разить друг друга своими палицами, каждый желая смерти другого. И

ударяя так друг друга, они попадали посреди бранного поля. И сын Духшасаны, встав первым, нанес удар палицею сыну Субхадры по

макушке головы в то время, как тот только стал подниматься. Ошеломленный сильным ударом палицы, Абхиманью, бездыханный,

грянулся на землю. Так был он один убит многими в сражении, — был убит тот, кто жестоко изматывал целое войско, подобно тому как

слон топчет лотосовые поля. И лежа убитый, герой тот напоминал собою лесного слона, убитого охотниками. Гибель юного Абхиманью

в неравном бою вызвала необычайный восторг среди врагов, в то время как у пандавов капали горькие слезы из глаз. Глубоко

опечаленный, царь Аджаташатру (Юдхиштхира), пытаясь рассеять великое горе своих воинов, сказал им с прискорбием такие слова:

«Сей герой, который убит, не отвращаясь (от битвы), несомненно вознесся на небо! Стойте же твердо и не бойтесь, ибо мы еще победим в

сражении наших врагов!» Кауравы же, убив столь нечестным путем сына Субхадры, преследуемые стрелами пандавов, в страшном

изнеможении медленно покинули поле боя и, забрызганные кровью, возвратились вечером к своему лагерю. После битвы воины

пандавов, оставив свои колесницы к доспехи, отложив в сторону луки, уселись все вокруг царя Юдхиштхиры. Обратившись мыслями к

павшему сыну Субхадры, они погрузились в печаль. И Юдхиштхира, сам глубоко опечаленный, мучимый угрызениями совести и

чувствуя за собой вину в гибели Абхиманью, стал горестно причитать: «Когда убит сын Субхадры, как я взгляну на Арджуну, сына

Кунти, или на Субхадру, наделенную великой участью, на ту, которой не придется более лицезреть своего любимого сына!» В самом

деле, что утешительного он может сказать им! И вот, когда солнце зашло за гору Заката и наступило время вечерних сумерек, Джишну

(Арджуна), сокрушив полчища саншаптаков, отправился к своему лагерю на победоносной колеснице. По дороге его охватывает тревога,

и, обуреваемый недобрыми предчувствиями, он говорит об этом Кешаве (Кришне). По прибытии они находят лагерь в безрадостном

состоянии и в полнейшей растерянности. Их никто не встречает, как обычно это делали всегда любимый сын Арджуны и братья, когда он

возвращался с битвы. И, заранее предчувствуя беду, Арджуна вопрошает Юдхиштхиру о сыне в прискорбных словах. Его утешает

Кришна, заявляя, что сын его нашел смерть, столь желанную для героев, с лицом, устремленным к битве. Поэтому не следует печалиться,

ибо гибель в бою — это извечный закон, установленный древними его блюстителями. Тогда на вопрос Арджуны, как сражался в бою

Абхиманью, Юдхиштхира подробно рассказывает ему о доблестном подвиге его сына. Услышав это прискорбное известие из уст царя

справедливости, Арджуна с воплем «О сын мой!» испустил глубокий вздох и грянулся оземь в сильном горе. Придя затем в сознание, он

стал неистовым от ярости. И с глазами, полными слез, бросая взгляды, словно безумный, он произносит страшную клятву: «Воистину

перед вами торжественно клянусь, что завтра я убью Джаядратху!» Ибо его одного Арджуна считает истинным виновником гибели

своего сына. Он дает и другое клятвенное обещание: «Если (завтра) солнце зайдет, прежде чем тот злодей будет убит (мною), тогда пусть

тут же я войду в пылающий огонь!» И никто, ни асуры, ни боги и люди, ни птицы и змеи, ни все мудрецы не в состоянии будут защитить

от него злейшего врага. В преисподней ли, в тверди небесной, в царстве ли богов или в области дайтьев — всюду он настигнет его своими

стрелами и снесет ему голову. Так поклявшись, Арджуна стал натягивать свой лук гандиву. И звук, раздавшийся от натягиваемой тетивы

того лука, коснулся самих небес. А Джанардана подул в свою раковину панчаджанью. И рев, исторгнутый из чрева той раковины,

заставил содрогнуться всю вселенную вместе с ее преисподней, небесами и всеми странами света, словно происходило это на исходе юги

— мирового периода. Между тем шпионы Дурьйодханы поведали ему о клятвенном обещании Арджуны, и царь страны Синдху

Джаядратха впал тогда в уныние. Не рискуя вступить в сражение с Партхой, который торжественно поклялся убить его, он просит

дозволения покинуть лагерь кауравов и скрыться. Дурьйодхана же, всегда отдающий предпочтение своим собственным делам, пытается

убедить Джаядратху отбросить свои опасения и остаться в лагере, ибо все одиннадцать акшаухини войск, подвластных Дурьйодхане,

будут старательно сражаться ради его защиты. «Поэтому, — успокаивает его Дурьйодхана, — не бойся, о властитель Синдху! Да

рассеется твой страх!» Военачальник кауравов Дрона также убеждает Джаядратху сразиться в битве, соблюдая закон своей касты. И он не

должен испытывать никакого страха перед Партхой, ибо сам Дрона будет охранять его. И успокоенный так сыном Бхарадваджи,

правитель Синдху отогнал тогда свой страх перед Партхой и устремил свои помыслы к битве. А в это время Кришна обращается со

словами упрека к Арджуне, осуждая его за то, что тот, с согласия одних лишь своих братьев, без его ведома, торжественно поклялся

убить на следующий день правителя Синдху. Кришна далее сообщает Партхе, что он через своих шпионов, посланных в лагерь сына

Дхритараштры, узнал о старательных приготовлениях кауравов, которые, прослышав о клятвенном обещании Арджуны убить

Джаядратху, предпринимают ответные меры. И для этого сам Дурьйодхана упросил

132 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

наставника Дрону взять на себя защиту правителя Синдху. Арджуна пытается убедить Кришну, что он в два раза превосходит своей

мощью всех шестерых воинов, долженствующих охранять Джаядратху, и клятвенно заверяет его, что сможет отразить их своим оружием

и на глазах самого Дроны и всех его приверженцев снесет голову царю Синдху. И он велит Кешаве хорошо снарядить его боевую

колесницу. Арджуна также просит его отправиться к Субхадре и утешить ее вместе с ее невесткой Уттарой в их тяжком горе. И Кришна,

отправившись к Субхадре, утешает ее и просит Драупади, пришедшую разделить ее скорбь, успокоить юную Уттару. Ибо Абхиманью,

совершив величайший подвиг, отправился в славный конечный путь, овеянный славой! Затем Кришна вошел в бесподобный чертог

Арджуны и, коснувшись воды, разостлал на ровном полу великолепное ложе из священной травы дарбха. Окружив то ложе

превосходнейшим оружием и украсив его гирляндами цветов, он с радостной улыбкой обратился к Арджуне, сказав: «Ложись ты сам

спать, о Партха, благополучие и счастье да будут с тобою! Я оставляю тебя!» И вот Дхананджая, размышляя о клятвенном своем

обещании и вспомнив о мантре (заклинании), данной ему отшельником Вьясой, впал в забытье. И во сне является ему во всем блеске

своем Кешава и, угадав его мысли, говорит ему: «Не повергай сердце свое в уныние, о Партха! Ибо время неодолимо!» На сомнения

Арджуны в возможности выполнить свою клятву Кришна напоминает ему об извечном и высочайшем оружии пашупата, при помощи

которого Махешвара (Шива) убил в битве всех дайтьев. II если оно придет сегодня ему на память, то он сможет завтра убить Джаядратху.

А чтобы узнать его, он должен прибегнуть мыслию к тому великому богу — Махадеве. И тогда они оба, Кришна и Арджуна, вознеслись

ввысь и помчались со скоростью ветра к пределам обиталища Шивы и увидели его сидящим вместе с Парвати на вершине ярко сияющей

горы. И оба они, восславив его, прибегли к покровительству того божества. И Шива, довольный, дал Арджуне дар: исполнение его

клятвы и даровал ему то страшное оружие пашупата, показав сначала, как пользоваться им. И Арджуна в радостном возбуждении счел,

что дело его уже довершено. На другой день, когда наступило утро, Джанардана (Кришна) снарядил боевую колесницу, на которую

взошли Партха и Сатьяки, и все втроем отправились на битву. Вослед им дул благоприятный попутный ветер, неся тонкое благоухание. И

показывались тогда знамения, предвещающие победу пандавам и поражение их врагам. По пути Арджуна просит Сатьяки взять на себя

заботу об охране царя Юдхиштхиры, а в отношении его самого не должно быть никаких опасений, ибо вместе с ним остается

могучерукий Васудева (Кришна). И Сатьяки, одобрив его намерение, отправляется туда, где находится царь Юдхиштхира. Тем временем

Дрона начал выстраивать свои войска в боевые порядки. И воины, сильно возбужденные, опьяненные гордостью от сознания своей силы,

рвались в бой, с нетерпением ожидая появления Дхананджайи. Обширный боевой строй, установленный Дроной, простирался на

двенадцать гавьюти в длину и на пять гавьюти в ширину (около 48x20 км). Все выдающиеся герои, стоявшие во главе подразделений,

заняли каждый свое место, и правитель Синдху, Джаядратха, был надежно защищен. И при виде того боевого строя в виде телеги,

состоящего из четырех родов войск — колесниц, пехотинцев, конницы и слонов, Дурьйодхана возрадовался. С другой стороны и

воинские подразделения пандавов сыном Накулы Шатаникой и Дхриштадьюмной были построены в боевые порядки. Уклоняясь от

Дроны, стоявшего неколебимо, и избегая его стрел, сын Кунти ринулся против бходжей и начал крушить их войско. Но его пытался

остановить доблестный Критаварман, разя своими стрелами. Тогда Кришна, опасаясь, чтобы не было потери времени, советует Арджуне

убить его без всякого сострадания. И Партха, внемля его словам, сбивает с толку Критавармана своими стрелами и устремляется к войску

Камбоджей. Хотя л преследуемый Критаварманом, Арджуна проникает в строй вражеского войска, быстро изматывая его ряды. Но он не

убивает своего преследователя, хотя тот и был вполне досягаем. Тут он встречается в жаркой схватке со многими воинами-героями и

одолевает их. Особенно сильное сопротивление оказывают Арджуне Шрутаюдха, сын Варуны, и Судакшина, царевич Камбоджи. Первый

обладал чудесной палицей, полученной в дар от самого Варуны, и благодаря ей он был непобедим во всем мире. Но Шрутаюдха метнул

палицу в Кришну, который не сражался в битве, и поэтому она вернулась к нему обратно и поразила его самого. А Судакшину сокрушил

Арджуна, пронзив ему грудь стрелою с широким острием. И в пылу сражения Дхананджая крушил своих врагов, подступавших к нему,

срубая им головы и руки острыми стрелами. Так, причиняя опустошение в стане врага, Арджуна неотступно приближался к

осуществлению своей цели. Затопляя землю кровью при помощи своих громоподобных стрел, Дхананджая, охваченный гневом,

проникает в войско бхаратов, прорвав непроницаемый строй Дроны и бходжей. Видя поражение своих войск, царь Дурьйодхана в

смятении отправляется к Дроне и сообщает ему, что Арджуна, сокрушив их огромное войско, уже прошел сквозь него. И он просит

Дрону поразмыслить о средствах для сокрушения Арджуны и принять такие меры, чтобы Джаядратха не был убит. Он также упрекает

его, что тот не особенно усердно сражается с Арджуной, ибо благоволит к пандавам. Дрона в ответ заявляет Дурьйодхане, что он

обременен годами и ему не угнаться за Партхой. Юдхиштхира же должен быть им схвачен. Ибо оставленный Арджуной, он находится

теперь на переднем участке его войск. «Поэтому, — заявляет Дрона, — я не буду, оставив вход в наш боевой строй, сражаться с

Пхальгуной!» И он поручает Дурьйодхане выступить самому против Пхальгуны (Арджуны). Но Дурьйодхана охвачен сомнениями, ибо

как он сможет противостоять Дхананджае, когда тот превзошел даже самого Дрону и не может быть побежден в сражении! Дрона

рассеивает сомнения Дурьйодханы и завязывает на нем его чудесный золотой панцирь, произнося при этом священные мантры,

сообщенные некогда Шивой Индре, а впоследствии

усвоенные Дроной. И панцирь этот стал у Дурьйодханы неуязвим. И тогда во главе могучего войска Дурьйодхана выступил против

Партхи. Между тем солнце клонилось к закату. И в то время как войска, жаждущие победы, были заняты сражением, Арджуна и Васудева

помчались туда, где находился правитель Синдху. Последний же был сильно охраняем в тылу своего войска могучими воинами на

колесницах. Справа и слева правителя Синдху охраняли два величайших воина Ашваттхаман и Карна, а с тылу — Крипа и Вришасена,

Шала и Шалья, возглавляемые сыном Сомадатты (Бхуришравасом). И вот Арджуна при помощи острых стрел расчистил там путь сквозь

вражеский строй, достаточно широкий для проезда колесницы, по которому и проследовал Джанардана (Кришна), искусно правя

колесницей. И всюду, где бы ни проезжала та колесница, были прорываемы ряды вражеских войск. Стоя на ней, Арджуна метал стрелы

на расстояние целой кроши (около 4 км), и стрелы те разили его врагов. И колесница, мчась со скоростью ветра, вторглась в середину

вражеского войска. Переезжая тела павших воинов и трупы убитых коней, разбитые колесницы и павших слонов, она описывала

красивые круги. Когда же, благодаря находчивости Арджуны, утомленные кони напились воды и искупались, подкрепились кормом и

хорошо отдохнули и Кришна запряг их снова, оба те героя помчались со всей стремительностью на виду у всех царей к своей намеченной

цели. Солнце близилось к закату, и оба героя мчались все быстрее на своих повеселевших конях, обращая в бегство вражеских" воинов.

Колесница издавала грохот, подобный раскатам грома из-за туч. Кругом все было окутано поднявшейся густой пылью. И тут колесницу

окружили многие цари и кшатрии, охваченные яростью, и ливнями своего оружия пытались преградить путь обоим героям. Но проскочив

сквозь вражеский строй колесниц и проникнув сквозь преграды, воздвигаемые ливнем оружия, они, сами создавая преграду для врагов

густыми тучами стрел, вызволились из непроницаемого боевого строя Дроны, уподобляясь двум рыбам, вырвавшимся из пасти морского

чудовища макары. Воины кауравов и сыновья Дхритараштры, думавшие ранее, что Кришна и Дхананджая никогда не смогут прорваться

через строй Дроны, теперь, видя их смелый и дерзкий подвиг, не надеялись уже на спасение самой жизни Джаядратхи. А те два могучих

героя, мчась сквозь вражеский строй, высматривали царя Синдху. И когда они увидели вблизи правителя Синдху, радость их обоих была

подобна восторгу двух ястребов при виде мяса. И оба героя, воспаленные гневом, бросая злобные взгляды на Джаядратху и издавая

воинственный клич, стремительно ринулись на него. Но тут, заметив их, отважный царь Дурьйодхана в чудесном панцире, завязанном на

нем Дроной, устремился на своей колеснице против них на защиту царя Синдху. Перегнав тех могучих обоих лучников, он затем

повернул назад, став лицом перед Кришной и Партхой. Видя это, воины кауравов сильно обрадовались и издали львиные кличи. И тогда

Дурьйодхана стал поливать дождем своих свирепых стрел тех обоих героев. Воспаленный гневом, Арджуна, не находя на теле врага ни

одного места, которое не было бы хорошо защищено непроницаемым панцирем, иссек своими губительными стрелами коней противника

я обоих его возниц, погонявших пристяжных коней. Затем он рассек чудесный лук Дурьйодханы и кожаный предохранитель на пальцах

его. Потом Савьясачин стал разбивать на части колесницу своего врага и наконец двумя острыми стрелами пронзил обе ладони его рук.

Видя Дурьйодхану в столь плачевном положении, могучие лучники из лагеря кауравов ринулись туда, чтобы выручить его, и окружили

Дхананджаю войсками всех родов. И снова разыгралось сражение между многочисленными воинами, возглавляемыми Дурьйодханой, с

одной стороны, и Арджуной, имеющим возницею Кришну, — с другой. И подвиг сына Кунти был весьма удивительный, ибо он один

сражался бесстрашно со многими. Обе стороны были окутаны тучею стрел и стали невидимы для взора. В это время Юдхиштхира,

осаждаемый Дроной, попал в крайне тяжелое положение. Когда были убиты его кони, он спрыгнул с колесницы и стоял безоружный с

поднятыми вверх руками. И Дрона, повергая в смятение своих врагов, ринулся на царя, как могучий лев нападает на лань. И тогда среди

воинов пандавов раздались тревожные возгласы: «Схвачен царь, схвачен царь сыном Бхарадваджи!» Однако Юдхиштхира, поспешно

взойдя на колесницу Сахадевы, умчался прочь с поля брани на быстрых конях. Между тем битва кауравов с пандавами возобновляется с

новой силой. В сражение вступают и могучие ракшасы. В пылу ожесточенной схватки до Юдхиштхиры внезапно донесся протяжный рев

раковины панчаджаньи, в то время как звон лука гандивы заглушался громким шумом битвы. И царственный сын Панду подумал:

«Наверно, не все благополучно у Партхи, так как царица раковин ревет так громко!» Опечаленный душою, он обращается с просьбой к

Сатьяки (Ююдхане) и убеждает его выступить против Дурьйодханы на выручку Арджуны, ибо, облаченный в доспехи Дроной,

133 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

Дурьйодхана отправился преследовать Партху. Впереди Арджуны находится войско Джаядратхи, правителя Синдху, а позади него —

войско Дроны. Поэтому над ним нависла смертельная опасность. Сатьяки же — непревзойденный воин на колеснице и нет ему равного в

битве, кроме Партхи и Прадьюмны, сына Кришны. И нет также среди всех воинов ни одного, кто был бы столь доброжелателен к

Арджуне, нежели сам Сатьяки. И ради спасения друга он мог бы даже пожертвовать жизнью своей. Юдхиштхира просит поэтому

Ююдхану скорее отправиться туда. Сам же он и Бхимасена, готовые к битве вместе со всеми войсками, будут сдерживать Дрону, если тот

двинется против Сатьяки. Ибо не отразив сначала войско синдху-саувиров, окруживших Пхальгуну, невозможно будет убить

Джаядратху. А ведь все воины там готовы положить свои жизни ради правителя Синдху! Поэтому наиважнейшая задача сейчас — это

вызволить Арджуну в том сражении. Хотя Сатьяки и готов выступить на защиту Арджуны и сразиться, не щадя жизни, с войском

Суйодханы (Дурьйодханы) и обещает Юдхиштхире, что,

одержав победу над войском врага, он вместе с Арджуной возвратится невредимым, однако он в сомнении и отказывается выполнить

повеление царя, ибо по личной просьбе Арджуны должен оберегать самого Юдхиштхиру. Ведь если тот будет схвачен Дроной (который

поклялся в этом), то сокрушение Джаядратхи, правителя Синдху, будет бесполезным и лишенным смысла и пандавам вновь придется

тогда удалиться в лес в изгнание. Но Юдхиштхира заверяет его, чтобы он не беспокоился о нем, ибо его собственную защиту надежно

обеспечат Бхима и Дхриштадьюмна вместе со своими братьями, сыновья Драупади, Накула и Сахадева, братья кекайи, панчалы и

сринджайи и ракшас Гхатоткача, Вирата, Друпада и Шикхандин, Дхриштакету и Кунтибходжа, а также другие могущественные цари. И

тогда Сатьяки, вняв убедительным доводам Юдхиштхиры, помчался на хорошо снаряженной боевой колеснице, управляемой младшим

братом Даруки, в направлении вражеского войска, где геройски сражался Арджуна. Подавляя на своем пути сопротивление вражеских

войск, Сатьяки проникает в боевой строй кауравов, но тут его останавливает Дрона. Они покрывают друг друга стрелами, и Дрона грозит

Ююдхане, что тот не вызволится от него живым. Но Сатьяки стремится неуклонно к своей цели и так отвечает ему: «По повелению царя

справедливости я должен следовать путем Дхананджайи! Благополучие пусть сопутствует тебе, о брахман! Да не будет у меня потери

времени (из-за битвы с тобою)!» И с этими словами внук Шини (Сатьяки), объехав стороной наставника Дрону, решительно устремляется

вперед. Он сражается со многими героями, производя опустошение среди войск врага. Он вступает в поединок с могучим

Критаварманом, правителем бходжей, и жестоко ранит его своими стрелами. И прорвавшись затем сквозь середину вражеского строя,

Сатьяки рвется далее вперед на глазах у всех войск. Ему вновь преграждает путь Дрона, и вновь между ними разыгрывается

ожесточенный поединок. Но Ююдхана, повергнув возницу Дроны, обращает в бегство своими стрелами его коней, которые вывозят из

битвы и самого Дрону. Так, сражаясь отважно, Сатьяки прошел сквозь войско Дроны и через непроходимое войско бходжей,

переправился через море войск Джаласандхи, состоявших из слонов, а также через боевой строй Камбоджей и вызволился из пасти акулы

в облике сына Хридики (Критавармана). И он приближался уже к Арджуне. Но тут его стал яростно преследовать Дурьйодхана вместе со

своими братьями и многими другими воинами, хорошо вооруженными. И началось кровавое побоище. Сатьяки, доблестно сражаясь один

со многими, уничтожал целыми сотнями всадников и слонов. Сам поражаемый стрелами врагов, он поражал их в ответ своими острыми

стрелами и принуждал войско противника блуждать, кидаясь туда и сюда. Он рыскал, уподобляясь коршуну, по полю брани. Когда же

Сатьяки поверг возницу Дурьйодханы и кони вывезли последнего из битвы, войско все обратилось в бегство. И Сатьяки тогда

проследовал в направлении колесницы Владетеля белых коней (Арджуны). Между тем Юдхиштхира, озабоченный тем, что не имеет

никаких вестей ни об Арджуне и Мадхаве (Кришне) и ни о Сатьяки, посланном вслед за Арджуной, обращается к Бхимасене с просьбой

отправиться туда, где находятся эти герои. Бхима успокаивает своего старшего брата и, оставив Юдхиштхиру на попечение

Дхриштадьюмны, отправляется туда, где сражается Пхальгуна. На пути он встречает яростное сопротивление со стороны Дроны и

храбрых сыновей Дхритараштры. Но Бхимасена, спрыгнув со своей колесницы, ринулся стремительно на Дрону, стойко перенося

страшный ливень стрел. Ухватив колесницу Дроны рукою за дышло, он опрокинул ее с большою силой. А Дрона, сброшенный Бхимой,

поспешно вскочив на другую колесницу, направился к своему боевому строю. Бхимасена же, взойдя на колесницу, устремляется против

войска Дурьйодханы. И сметая на своем пути и повергая в смятение полчища бходжей и Камбоджей, он, проникнув сквозь строй

многочисленных племен млеччхов, хорошо искушенных в битве, лицезрит наконец Сатьяки и затем Арджуну, занятых в сражении. И при

виде Арджуны Бхимасена издает громкие клики. В ответ и Партха вместе с Мадхавой тоже издают громкие рыки. И услышав это,

возрадовался царь Юдхиштхира, и печаль его рассеялась. Ибо благодаря вести, поданной Бхимой, он узнал, что Дхананджая жив и

действует в сражении. И Юдхиштхира предается раздумью: заключит ли царь Дурьйодхана мир с пандавами, после того как будет

повержен правитель Синдху вместе с его братьями и другими отважными воинами. В это время вслед за Бхимасеной помчался на своей

колеснице Сатьяки, поражая своих врагов и приводя в трепет войско Дурьйодханы. Его пытается остановить царь Аламбуса. Но после

свирепой битвы Сатьяки убивает своими стрелами коней Аламбусы и отделяет его голову от туловища. Затем он отправляется вслед за

Арджуной, отражая на своем пути натиск вражеских воинов. Кришна видит приближающегося к ним внука Шини (Сатьяки) и говорит об

этом Арджуне. Но Партхе это не может быть приятно, ибо он оставил Сатьяки охранять Юдхиштхиру. И он не ведает о его судьбе. А тут

еще Бхуришравас, сын Сомадатты, выступает вместе со своими приверженцами против Сатьяки, сильно утомленного битвой. Между

ними разгорается жаркое сражение, завершающееся гибелью Бхуришраваса. Его правую руку с занесенным уже мечом внезапно отсекает

своею стрелой Арджуна, а вслед за этим Сатьяки, сам избавленный от неминуемой гибели, отсекает ему голову своим мечом, хотя тот и

приготовился уже умереть согласно обету отшельничества — прая. Между тем солнце уже клонилось к горе Заката, и Арджуна стал

поторапливать Васудеву ехать быстрее, чтобы он смог убить Джаядратху еще до захода солнца и чтобы, таким образом, клятвенное слово

его оказалось правдивым. И Кришна погнал тогда коней в направлении колесницы Джаядратхи. Но тут против Арджуны ринулись

предводители войск кауравов — Дурьйодхана и Карна, Вришасена (сын Карны) и царь мадров (Шалья), Ашваттхаман и Крипа и сам

правитель Синдху. При виде Арджуны, устремляющегося к колеснице Джаядратхи, Дурьйодхана, обратившись к сыну Радхи,

промолвил ему: «Прояви теперь свою мощь, о благородный! Действуй таким образом, о Карна, чтобы Джаядратха не был убит в

сражении Арджуной! День уже совсем на исходе, о храбрейший из людей! Ударь теперь во врага тучами стрел!» И Карна, хотя и был уже

сильно измучен стрелами Бхимасены, согласен все же стоять в битве против Арджуны, дабы не допустить его к правителю Синдху. Он

обещает Дурьйодхане сделать все возможное, но что до победы, то она зависит от судьбы! А в это время Арджуна принялся своими

стрелами уничтожать войско кауравов. Уничтожив большую часть вражеского войска, Партха вскоре сделал землю обильно политой

кровью и быстро настиг правителя Синдху. Но герои с Дурьйодханой во главе, поставив правителя Синдху позади себя, окружили

Арджуну сомкнутым кругом своих колесниц. Особенное сопротивление оказывал Карна, своими быстрыми стрелами сдерживая

Арджуну. И между ними разгорелся свирепый поединок. Оба героя, покрывая друг друга тучами стрел, сражались красиво, обнаруживая

большое искусство и ловкость. Наконец Партха быстроразящими стрелами поверг коней своего противника, а также и возницу его. И

тогда Карну, сбитого с толку густою сетью стрел Арджуны, посадил на свою колесницу Ашваттхаман, продолжавший сражаться с

Партхой. На последнего опять обрушились многочисленные полчища вражеских воинов на превосходнейших своих конях и слонах. Но

всех их вместе с их колесницами и отрядами пехотинцев отправил Арджуна в обиталище Ямы. Сокрушив все преграды, Каунтея

(Арджуна) ринулся тогда на Джаядратху и пронзил его шестьюдесятью четырьмя стрелами. Отразив ответные стрелы правителя Синдху,

он отсек затем в одно и то же время двумя стрелами голову его вознице и срубил его разукрашенное знамя с изображением вепря,

которое рухнуло вниз подобно пламени огня. А тем временем солнце быстро уже клонилось к закату. И тогда по совету Кришны

Арджуна отборной стрелою, освященной мантрами, снес голову Сайндхаве (Джаядратхе), подобно тому как ястреб уносит пташку с

вершины горы. Затем Дхананджая своими стрелами послал ту голову ввысь и, не давая упасть, отгонял ее все дальше за пределы

Самантапанчаки, пока она не упала на колени сидевшего за вечерней молитвой Вриддхакшатры, отца Джаядратхи. Иначе (как

предостерегал его Кришна), если бы Арджуна сбросил ее на землю, то и его собственная голова лопнула бы тогда на сто частей! И вот,

когда мудрец Вриддхакшатра, окончив свои молитвы, встал, голова та внезапно скатилась на землю. И как только она упала, тогда и

голова самого владыки лопнула на сто частей. И Васудева восславил тогда Бибхатсу, могучего воина на колеснице. Бхимасена же,

оглашая небо и землю потрясающим кличем, возвестил Юдхиштхиру об одержанной победе, и сын Дхармы понял, что правитель Синдху

убит благородным Пхальгуной. Так закончился четырнадцатый день великой битвы. Окрыленные победой Арджуны, пандавы,

возглавляемые Юдхиштхирой, двинулись тогда вместе с сомаками против сына Бхарадваджи Дроны. И уже когда зашло солнце,

разгорелась свирепая битва, заставляющая подниматься от содрогания волоски на теле. Тем временем Крипа, сын Шарадвана, и

Ашваттхаман, сын Дроны, разгневанные убийством правителя Синдху, начали поливать Арджуну густым ливнем стрел. Но Пандава, хотя

и чувствуя сильную мучительную боль, не пожелал убивать своего наставника Крипу и сына другого своего наставника — Дроны и

отражал лишь их оружие своими стрелами, выпускаемыми с небольшой скоростью. Когда же он увидел Крипу, опустившегося в

изнеможении на площадке колесницы, он, думая, что тот убит, стал жалостно сетовать Кришне. И тут Кришна успокаивает Партху

мудрыми речами и показывает ему великое поле битвы, страшное своим зрелищем. Встречая Кришну и Арджуну, царь Юдхиштхира со

слезами радости обнимает обоих героев и восславляет Васудеву-Кришну, ибо под его покровительством, по благоволению высочайшего

134 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

учителя трех миров, одержана победа Арджуной и по его милости пандавы победят своих врагов. Затем Юдхиштхира поздравляет Бхиму

и Сатьяки, которые, хотя и изувеченные стрелами, явились приветствовать его. И он обнимает их обоих, проливая от радости слезы. И

тогда все воины пандавов преисполнились радости и, увидев победу, устремили свои помыслы к битве. А в лагере кауравов царит

великое смятение. Дурьйодхана, чьи войска понесли огромные потери, винит в этом Дрону и упрекает его в явной благосклонности к

Арджуне, его любимому ученику. Дрона со своей стороны дает ему достойный ответ и, напоминая о пагубной его политике в отношении

пандавов, справедливо спрашивает его о том, почему же такие непревзойденные воины, как Карна и Крипа, Шалья и Ашваттхаман,

защищавшие Джаядратху, допустили убийство правителя Синдху Арджуной. Однако, уязвленный стрелами слов Дурьйодханы, Дрона,

дав обещание проникнуть во вражеские ряды, двинулся против пандавов и сринджаев. Дурьйодхана же, обуреваемый гневом, обращается

к Карне и жалуется ему, что Носящим диадему (Арджуной) прорван непроницаемый боевой строй и повержен правитель Синдху. Он

порицает за это Дрону, который, дав обещание безопасности правителю Синдху, предоставил затем Арджуне доступ в свой боевой строй.

Карна трезво оценивает случившееся и, отвечая Дурьйодхане, просит его не осуждать наставника, сражающегося в меру своих сил, ибо

пандавы не могут быть побеждены в бою Дроной. Он напоминает ему о лишениях и гонениях, которые претерпели пандавы со стороны

Дурьйодханы. Однако все усилия последнего унизить пандавов были опрокинуты судьбою. Равным образом и то, что победу пандавы

одерживали с небольшими силами по сравнению с кауравами, которые значительно превосходили своих противников, Карна тоже

считает велением судьбы. «Ибо, — говорит он, — судьба является мерилом всего, что сделано благого или иного!» Между тем битва

между кауравами и пандавами возобновилась уже ночью. Герои с обеих сторон, сшибаясь друг с другом в сражении, отправляли один

другого в обиталище Ямы. И тут Дурьйодхана бесстрашно проник в войско пандавов.

Преисполненный горя из-за убийства правителя Синдху, он решил, сражаясь, победить иль умереть. Оглашая землю грохотом своих

колесниц, сыновья Дхритараштры подступили к войску пандавов, и произошло тогда свирепое и страшное побоище. Под натиском

Дурьйодханы войска пандавов и панчалов были побиты и обращены в бегство. Но тут на него ринулись панчалы, предводительствуемые

Бхимасеной. В ответ Дурьйодхана пронзает стрелами Бхимасену и сыновей Мадри (Накулу и Сахадеву), Вирату и Друпаду, Шикхандина

и Дхриштадьюмну, сына Дхармы (Юдхиштхиру) и Сатвату (Ююдхану), сыновей Драупади и Гхатоткачу, а также других воинов и издает