снова и снова. Все виды дивного оружия, а также те, какие являются оружием Брахмы и прочие, - все они находятся исключительно у

тебя. Ни пандавы, ни мы сами, ни другие лучники в мире не могут сравняться с тобою, когда ты сражаешься в битве, - говорю тебе

правду! О наилучший из дваждырожденных, ты сведущ во всех видах оружия! Без сомнения, при помощи своего дивного оружия ты

способен сокрушить (три) мира вместе с богами, асурами и гандхарвами! Пандавы особенно боятся тебя! А ты все же прощаешь им,

выставляя предлогом либо то, что они были твоими учениками, либо мое злосчастие!"

9-13 Так поощренный и приведенный в неистовство сыном твоим, Дрона, о царь, гневно промолвил Дурьйодхане такие слова: "Хотя и

будучи стар, я прилагаю старания в битве, о Дурьйодхана, в меру предельных моих сил. Все эти люди не сведущи во владении оружием, я

же, однако, опытный знаток оружия. И если они должны быть убиты мною, жаждущим победы, тогда мною будет совершено крайне

постыдное дело! Однако же то, что ты считаешь (нужным совершить), хорошее оно или дурное, - то я выполню, о Кауравья, по твоему

слову. И оно не может быть иначе! Проявив всю свою доблесть в битве и убив всех панчалов, я сниму свой панцирь, о царь! Клянусь на

оружии, что это правда! Ты полагаешь, что Арджуна, сын Кунти, истомился в сражении! Слушай же, о могучерукий Каурава, (что скажу

я) по правде относительно его доблести!

14-20 Когда Савьясачин разгневан, ни боги, ни гандхарвы, ни якши и ни ракшасы не в состоянии вынести его в сражении. В лесу

Кхандава он встретился в битве с самим божественным владыкой бессмертных! (51) И хотя (Индра) дождил в него своими ливнями, он

был отражен благородным (Арджуной) при помощи стрел. Якши, змеи-наги и дайтьи и все другие, гордые своей силой, были убиты тем

владыкой средь людей. И то тебе также известно. Во время путешествия в пастушеский стан гандхарвы, возглавляемые Читрасеной (52) и

другими, были побеждены им. И вы, похищенные ими, были вызволены тем твердым лучником. Также и ниватакавачи, враги богов,

неистребимые даже ими в сражении, были побеждены тем героем. Тысячи данавов, обитающих в Хираньяпуре, победил тот тигр среди

людей. Так как же он может быть (одолен) существами человеческими? Ты все видел воочию, как это войско твое было сокрушено сыном

Панду, хотя мы и прилагали усердно старания, о владыка народов!"

21-26 Так прославлявшему Арджуну твой сын, о царь, разгневавшись тогда, промолвил вновь Дроне такие слова: "Я сам и Духшасана,

Карна и Шакуни, мой дядя по матери, разделив бхаратийское войско на две части (и взяв с собою отряд), убьем сегодня Арджуну в

сражении!" Услышав эти его слова, сын Бхарадваджи, засмеявшись слегка, выразил одобрение царю и сказал: "Благополучие да будет

тебе! И в самом деле, какой кшатрий смог бы убить того быка среди кшатриев - Обладателя лука гандивы, сверкающего скрытою мощью,

несокрушимого? Ни владыка сокровищ, (53) ни Индра, ни Яма, ни владыка вод (54) и ни асуры, змеи и ракшасы не могут убить его, когда

он с оружием. Только глупцы говорят такие (слова), какие ты сказал, о потомок Бхараты! Ведь кто, столкнувшись с Арджуной в битве,

мог бы вернуться домой невредимым? (56)

27-31 Что до тебя, то ты из-за того что сомневаешься во всех, - жесток и греховен в своих намерениях! Именно тем, кто наиболее

превосходны и заняты в служении твоему благу, ты предпочитаешь говорить подобным образом! Так отправляйся же немедля к Каунтее,

(чтобы противостоять ему) ради собственных своих интересов. Ты - кшатрий, рожденный в высоком роду! И ты жаждешь сражаться!

Почему ты допускаешь убивать всех этих неповинных царей? Ты - корень этой вражды! Поэтому отправляйся, чтобы сразиться с

Арджуной! Этот дядя твой по матери наделен мудростью и соблюдает закон кшатриев. Пусть сей брат Гандхари, (56) нечестивый игрок в

кости, выступит против Арджуны в сражении! Опытный в бросании игральных костей, изворотливый, пристрастный к игре, искушенный

в хитрости и плутовстве, этот игрок, хорошо сведущий в искусстве обмана, победит пандавов в бою!

114 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

32-37 Вместе с Карной ты не раз восторженно и сверх меры похвалялся из безрассудства, точно совсем бестолковый, при этом слышал и

Дхритараштра: "И сам я, о отец мой, и Карна, и брат мой Духшасана, все трое, объединившись вместе, убьем сыновей Панду в

сражении!" Меж тем как ты похвалялся так, об этом слышали в каждом собрании. Выполни же свое клятвенное обещание, будь

правдоречив вместе с ними! Этот невыносимый враг твой Пандава стоит перед тобою! Соблюди же обязанности кшатрия! Твоя гибель от

руки Джайи достойна будет всяческого восхваления! Тобою (щедро) розданы дары, ты вкушал вволю (всевозможные яства) и изучил

науки, все богатства желанные обретены тобою. Все, что должно было быть сделано, исполнено тобою. Ты свободен от долга. Не бойся

же! Сразись теперь с Пандавой!" Сказав так в сражении, Дрона остановился, вследствие чего (то же самое сделали) и враги. И затем, когда войско (бхаратийское) было разделено на две части, началась тогда битва. Так гласит глава сто шестидесятая в Дронапарве великой

Махабхараты.

Глава 161

Санджая сказал:

1-6 Когда осталась на исходе только третья часть ночи, битва возобновилась снова между кауравами и пандавами, обоюдно охваченными

радостью, о владыка народов! Вскоре, затмевая блеск месяца, показалась заря, предвестница солнца, придавая небосводу медно-красный

цвет. После того как войско (кауравов) было разделено на две части, Дрона, предшествуемый Дурьйодханой, ринулся (с одним из

отрядов) против сомаков, пандавов и панчалов. При виде кауравов, разделенных на две части, Мадхава, обратившись к Арджуне, сказал:

"Оттесни врагов - этих кауравов налево, (57) о Савьясачин!" И с дозволения Мадхавы сделать так, Дхананджая повернул налево от

могучих лучников - Дроны и Карны. Поняв намерение Кришны, тот покоритель вражеских городов (58) при виде Бхимасены, стоящего

на головном участке битвы, подъехал к нему.

Бхима сказал:

7-9 О Арджуна, Арджуна! О Бибхатсу! Выслушай справедливые слова мои! Ради чего жены-кшатрийки рождают (сыновей), - время это

теперь наступило! Если в такое время, уже наступившее, ты не постараешься достичь благоприятных результатов, тогда ты, уподобляясь

человеку низкочтимому, допустишь (излишнюю) жалость! Проявив свою доблесть, освободи себя от долга перед правдой,

благосостоянием, добродетелью и славой! Прорви этот боевой строй, о лучший из воителей! Оттесни, о Савьясачин, этих (кауравов)!

Санджая сказал:

10-15 Так побуждаемый Бхимой и Кешавой, Савьясачин, превозмогая Карну и Дрону, стал сдерживать (врагов) со всех сторон. И его,

преисполненного великой отваги, мчавшегося на головном участке битвы и сжигавшего, подобно бушующему огню, быков среди

кшатриев, не могли остановить те быки-кшатрии (из войска кауравов), хотя и напрягали старательно усилия, проявляя свою доблесть.

Тогда Дурьйодхана, Карна и Шакуни, сын Субалы, окатили сына Кунти Дхананджаю потоками стрел. Но обезвредив (59) оружие всех тех

(воинов), он. наилучший из превосходнейших знатоков оружия, осыпал их в ответ ливнями своих стрел. Отражая оружием оружие,

Дхананджая, обладающий большой ловкостью рук, пронзил всех их десятью острыми стрелами каждого. Поднялись тогда тучи пыли и

обрушивались густые ливни стрел. Страшный мрак окутал все, и громкий шум тогда поднялся там.

16-20 И меж тем как таково было положение вещей, ни неба, ни земли, ни стран света нельзя было больше различить. Сбитые с толку

пылью, поднявшейся от войск, все сделались точно слепыми. Ни враги, ни мы, о царь, не могли различать друг друга. Поэтому цари

начали сражаться, руководствуясь лишь объявлением своих имен. Лишенные колесниц, воины, сражавшиеся на колесницах, о царь,

сталкиваясь друг с другом, хватались за волосы, за панцири и за руки. Многие из этих воинов, чьи кони и возницы были убиты, становясь

бездеятельными, оставались живыми и выглядели там будто сильно измученные страхом. Кони, лишенные жизни вместе со своими

седоками, были также видны там лежащими на убитых слонах, словно распростертые на горах.

21-28 Тогда Дрона, перебросившись из битвы в северном направлении, стал твердо в сражении и, казалось, напоминал собою бездымный

огонь. Заметив, что он передвинулся с головного участка битвы в таком направлении, войска пандавов начали трепетать, о владыка

народов! В самом деле, увидев Дрону, блистательного, наделенного красотою и сверкающего своею мощью, враги проникнулись

страхом, побледнели и стали метаться (по полю брани), о достойнейший! И когда он вызывал вражеское войско на битву, уподобляясь

возбужденному от течки слону, они не надеялись победить его, как (некогда) данавы - Васаву. Некоторые среди них совсем упали духом,

другие, более решительные, были возбуждены гневом. Некоторые были удивлены, иные же оказались неспособными перенести (вызов).

Некоторые цари стискивали руками пальцы своих рук, а другие, обезумевшие от гнева, кусали зубами свои губы. Некоторые

подбрасывали свое оружие, а другие потирали свои руки. Иные же, преисполненные великой мощи и обузданные душою, ринулись

против Дроны. Панчалы же, особенно мучимые жестоко стрелами Дроны, о царь царей, хотя и испытывали сильную боль, продолжали

участвовать в сражении.

29-34 Тогда в пылу той битвы Вирата и Друпада выступили против Дроны, стойкого и неодолимого в бою, так рыскавшего в сражении.

Затем все трое внуков Друпады, о владыка народов, и могучие лучники-чедии также выступили против Дроны в той битве. Дрона же

тремя острыми стрелами отнял жизни у тех троих внуков Друпады. И убитые, они упали на землю. Вслбд за этим Дрона победил в той

битве чедиев, кекаев и сринджаев. Также и всех матсьев победил сын Бхарадваджи, могучий воин на колеснице. Но тут Друпада,

обуреваемый гневом, а также Вирата в пылу сражения выпустили ливни стрел в Дрону, о великий царь! Тогда Дрона, тот сокрушитель

врагов, двумя хорошо закаленными стрелами с серповидным острием отправил и Друпаду и Вирату в обиталище Вайвасваты.

35-40 Когда же были убиты Вирата и Друпада, а также кекайи, когда были сокрушены чедии, матсьи и панчалы, когда пали те трое героев

- трое внуков Друпады, благородный Дхриштадьюмна, увидев такой подвиг Дроны, преисполнился гнева и печали и произнес клятву (60)

среди всех воинов на колесницах: "Пусть я (61) лишусь (добродетельных заслуг) от (всех моих) благочестивых деяний, а также всех

достоинств кшатрия и брахмана, если сегодня Дрона избавится от меня (живым) или если я отвращусь от Дроны!" Произнеся такую

клятву среди всех тех лучников, царевич Панчалы, губитель вражеских героев, вместе со своим войском выступил против Дроны. И

панчалы стали разить Дрону с одной стороны, а Пандава (62) - с другой. Дурьйодхана и Карна, а также Шакуни, сын Субалы, и

единоутробные братья (Дурьйодханы, стоявшие) в порядке их главенства, принялись защищать Дрону в сражении. И меж тем как Дрона

был так охраняем в сражении теми благородными (воинами), панчалы, хотя и старательно напрягали усилия, не могли даже взглянуть на

него.

41-45 Но тут Бхимасена сильно разгневался на Дхриштадьюмну, о достойнейший, и стал уязвлять его, о бык среди людей, жестокими

словами: "Кто, почитающийся кшатрием и рожденный в роду Друпады, будучи (к тому же) наилучшим из знатоков, сведущих во всех

видах оружия, мог бы только взирать на врага, стоящего перед ним? Кто из людей, узрев убийство своего отца и сына и особенно дав

такую клятву в присутствии царей, стал бы пренебрегать (своим врагом)? Вон стоит Дрона, подобный Вайшванаре, (63) возгорающемуся

от своей собственной мощи. В самом деле, вооруженный луком и стрелами вместо поленьев, он сжигает своей мощью всех кшатриев!

Вскоре он уничтожит без остатка войско пандавов! Стойте (как зрители) и смотрите на мой подвиг! Против Дроны я выступлю сам!"

46-51 Сказав так, Врикодара, преисполненный гнева, проник в войско Дроны и жестокими стрелами, выпущенными (из лука), натянутого

до предельной возможности, (64) принялся теснить и обращать в бегство твое войско. И Дхриштадьюмна, царевич Панчалы, тоже,

проникнув в то обширное войско, обрушился на Дрону в пылу сражения. Столкновение тогда было неистовым и яростным. И такой

битвы не было прежде нами видано и слыхано, о царь, какая, в столь великом замешательстве всего войска, произошла того дня при

восходе солнца! Отряды колесниц были видны спутавшимися одни с другими, о достойнейший! Тела наделенных плотью существ,

лишенных жизни, были рассеяны повсюду. Некоторые, когда устремлялись в другую сторону поля, подвергались на пути нападению

других. Некоторые, когда обращались вспять, испытывали удары с тылу, другие же - сбоку. Так происходила та всеобщая битва,

становясь все более ожесточенной. Но тут вскоре взошло утреннее солнце.

Так гласит глава сто шестьдесят первая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 162

Санджая сказал:

1-8 Воины те, о великий царь, облаченные в доспехи, на головном участке сражения поклонились тысячелучистому Адитье, взошедшему

утром. И когда взошло тысячелучистое светило, блеском подобное ярко расплавленному золоту, и когда весь мир осветился, битва

началась вновь. Те воины, которые были заняты в единоборстве перед восходом солнца, снова схватились друг с другом после восхода

солнца, о потомок Бхараты! Кони сшибались с колесницами, слоны с конями, а пехотинцы со слонами; верховые - с верховыми и

пехотинцы - с пехотинцами. Иногда соединившись, иногда разъединившись, воины падали друг на друга в сражении. Совершив боевые

подвиги ночью, многие из них, утомленные затем от жара солнца, с телами, одолеваемыми голодом и жаждой, лишились чувств. Шум от

звука раковин, о царь, от грохота барабанов - больших и малых, от рева слонов и от звона простертых и сильно натянутых луков касался

115 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

самих небес, о бык из рода Бхараты! Также и от набегающих пехотинцев и выбиваемого оружия, от ржущих коней, от поворачивающихся

колесниц и от кричащих и орущих (воинов) шум стал тогда неистовым и яростным.

9-14 Все увеличивающийся неистовый, громкий гул достигал небес. Тяжелые стоны слышались на поле брани среди трепещущих (тел),

иссеченных различным оружием. Все более громкими и жалобными становились тогда скорбные вопли упавших и падающих

пехотинцев, всадников, воинов на колесницах и слонов. Когда же все войска перемешались вместе, наши убивали своих, чужие (65)

убивали наших, а наши тоже - чужих и чужие - своих. Пущенные из рук героев мечи в воинов и слонов были видны (на поле), словно это

были (груды) (66) платьев на стиральных площадках. И стук от мечей, поднятых и скрещенных руками героев, напоминал собою шум от

стираемой одежды. Свирепая, великая битва, в которой (воины) сражались мечами, саблями, (67) пиками и секирами, стала тогда

чрезвычайно страшной.

15-22 Герои-воины тогда создали там реку, текущую в потусторонний мир. Ее истоком служили трупы слонов и коней, а течением ее -

тела людей. Она была переполнена оружием вместе рыб, а илом ей служили мясо и кровь. Вопли страданий и горя заменяли ей рокот, а

знамена и одежды служили ей пеной. Измученные стрелами и дротиками, сильно изнуренные, ошалелые и ослабевшие пылом от

(прошлой) ночи, с членами совершенно онемевшими, стояли слоны и кони (на поле битвы). Также и герои (стояли там) с лицами

иссохшими, с головами, украшенными чудесными серьгами, с боевыми и другими принадлежностями, сиявшими там и сям. И вследствие

того, что все поле битвы было в то время усеяно стаями кровожадных хищников, а также мертвыми и полумертвыми, не было там пути

для колесниц по всему полю. Мучимые стрелами, кони благородных кровей и доброго нрава, наделенные мощью и подобные слонам,

изнуренные (трудом) и дрожащие, напрягая силы, кое-как везли колесницы, колеса которых были погружены в землю. И все то войско

было тогда сильно удручено и взбудоражено, весьма взволновано и охвачено страхом, кроме двух (воинов) - Дроны и Арджуны. Эти двое

стали прибежищем, эти двое стали спасителями для страждущих (воинов) соответственно обеих сторон. (68) Столкнувшись именно с

ними, другие отправились в обиталище Вайвасваты. Все обширное войско кауравов пришло в сильное волнение, а (войско же) панчалов,

столпившись вместе, совсем не различалось более.

23-31 Меж тем как разгоралось великое побоище (кшатриев из) царственных родов на поле битвы, увеличивающее страх у робких,

подобное игрищу бога смерти, мы не могли, о царь, видеть там ни Карны, ни Дроны, ни Арджуны и ни Юдхиштхиры, ни Бхимасены и ни

обоих близнецов, ни царевича Панчалы и ни Сатьяки, ни Духшасаны и ни сына Дроны, ни Дурьйодханы и ни сына Субалы, ни Крипы, ни

царя мадров69 и ни Критавармана, ни также других, ни самих себя, ни земли и ни стран света, ибо все они, смешавшись вместе (с

полчищами), были окутаны пылью, вздымаемой войском. (70) И когда та свирепая и неистовая битва достигла крайнего ожесточения, и

когда поднялись тучи пыли, все подумали тогда, что наступила вторая ночь (над полем сражения). Ни кауравы, ни панчалы и ни пандавы

не могли быть различимы, ни страны света, ни небо и земля, ни ровные и неровные места. Воины, жаждущие победы, убивали тогда в

пылу сражения и чужих и своих - всех, оказавшихся в пределах соприкосновения их рук. Однако пыль, взбитая из праха, оттого что она

поднялась ввысь, от текущей крови и от скорости дующего ветра, вскоре Успокоилась. Слоны и кони, воины на колесницах и воины

пешие, залитые кровью, выглядели там красиво, подобно (райским) лесам деревьев париджата.

32-38 Тогда Дурьйодхана, Карна, Дрона и Духшасана - эти четверо воинов на колесницах сошлись в битве с четырьмя воинами -

пандавами. Дурьйодхана вместе со своим братом (71) сразился с обоими близнецами, сын Радхи (72) - с Врикодарой, а Арджуна - с сыном

Бхарадваджи. Все воины на колесницах со всех сторон взирали на то страшное и великое, удивительное и нечеловеческое столкновение

между свирепыми воинами, быками среди ратников, взирали на то чудесное сражение, в котором воители, искушенные в различных

приемах ведения боя, (мчась) на своих чудесных колесницах, совершали различные (круговые) движения. (73) Преисполненные

высочайшей доблести, сражающиеся с большим рвением и жаждущие победить друг друга, они поливали один другого ливнями стрел,

подобно тому как облака на исходе жаркой поры (исторгают потоки дождя). И те быки среди людей, разъезжающие на колесницах,

блеском подобных солнцу, выглядели красиво, будто скопившиеся облака в осеннем небе. И вызывая друг друга на битву, те могучие

лучники, вооруженные луками, ринулись, напрягая усилия, друг на друга, подобно возбужденным от течки вожакам слонов.

39-46 Поистине смерть не имела там места, пока не приходил ее час, ибо могучие воины на колесницах не погибали одновременно (в той

битве). Усеянное отрубленными руками и ногами, а также головами, украшенными красивыми серьгами, (усеянное) луками, стрелами и

копьями, мечами, секирами и бердышами; (74) копьеобразными стрелами (75) и стрелами с бритвоподобным острием, а также длинными,

когтеобразными крючьями, (76) дротиками и пиками, а также другим различного рода метательным оружием, сверкающим и

превосходнейшим; также разного вида красивыми доспехами и прекрасными колесницами, разбитыми на куски, и убитыми слонами и

конями; пустыми колесницами, подобными городам, лишенными воинов и знамен и таскаемыми туда и сюда перепуганными и

лишенными возниц конями, мчащимися как ветер; убитыми героями, красиво наряженными, опахалами, кольчугами для коней (77) и

знаменами, поверженными (в прах); зонтами и украшениями, одеждами и гирляндами сильно благовонными, ожерельями и диадемами,

коронами и тюрбанами и рядами колокольцев; драгоценными каменьями, носимыми на груди, золотыми украшениями из монет нишка и

жемчужинами, носимыми на макушке, - (усеянное так) поле битвы тогда, казалось, было подобно небосводу, усеянному мириадами звезд.

47-52 Затем произошло сражение между Дурьйодханой, разгневанным и негодующим, и Накулой, тоже неистовым и преисполненным

гнева. И вот, восторженно осыпая твоего сына сотнями стрел, сын Мадри, объезжая, оставил его справа. (78) И тогда поднялся

одобрительный гул. Оставленный, справа в сражении своим двоюродным братом, сильно негодующим, тот, преисполненный

неистовства, начал также противодействовать ему в битве тоже с правой стороны. Тогда Накула, преисполненный скрытой мощи и

хорошо сведущий в различных приемах (управления колесницей), стал сдерживать твоего сына, стремившегося противодействовать ему

справа. И жестоко тесня его сетью своих стрел и отражая его со всех сторон, Накула повернул его вспять. И все воины восхвалили тот

(его подвиг). "Стой, остановись!" - воскликнул Накула вслед твоему сыну, припоминая все свои невзгоды, вызванные твоими дурными

советами.

Так гласит глава сто шестьдесят вторая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 163

Санджая сказал:

1-9 Тогда Духшасана, воспаленный гневом, ринулся против Сахадевы, сотрясая землю стремительной быстротою своей колесницы. Но

тут сын Мадри, сокрушитель врагов, быстро отсек стрелою с серповидным острием украшенную тюрбаном голову возницы нападавшего

на него противника. Из-за быстроты, с какой (был выполнен тот подвиг) Сахадевой, ни Духшасана и никто из воинов не узнали, что у

этого возницы снесена голова. И только когда кони, будучи никем не управляемы, мчались по своей воле, тогда лишь Духшасана узнал,

что возница его (лежит) бездыханный. Искусный управлять конями, он, превосходнейший из воинов на колесницах, сам сдерживая коней

в битве, сражался красиво, обнаруживая большое искусство и ловкость. (79) И тот подвиг его восхвалили свои и чужие в сражении, ибо

на колеснице, лишенной возницы, он рыскал бесстрашно в той битве. Но тут Сахадева осыпал тех коней острыми стрелами. И жестоко

мучимые стрелами, они помчались прочь, бросаясь туда и сюда. Для того чтобы схватить поводья, он сперва откладывал свой лук, а

затем, чтобы орудовать в деле своим луком, он вновь откладывал поводья. И при таких (благоприятных возможностях), когда явно

обнаруживались у него пробелы, сын Мадри осыпал его своими стрелами.

9-15 Тогда, желая вызволить твоего сына, Карна нагрянул в то место. Вслед за тем Врикодара тремя крепкими стрелами с серпообразным

острием, (выпущенным из лука), предельно натянутого вплоть до самого уха, поразил Карну в грудь и обе руки и издал громкий рык. Но

тут Карна вдруг повернулся к нему, как змея, потревоженная (палкой). (80) И тогда произошла свирепая битва между Бхимой и сыном

Радхи. Оба разъяренные, точно быки, оба с широко раскрытыми (от гнева) глазами, они обрушивались друг на друга с большой

стремительностью, охваченные яростью. И когда оба они, искуснейшие в битве, вплотную сближались друг с другом, так что терялась

возможность метать стрелы, тогда происходила битва на булавах. И тут Бхимасена своей палицей быстро сломал боковое дышло

колесницы Карны. И тот (подвиг) его, о царь, казался весьма удивительным! Тогда доблестный сын Радхи, взяв булаву, метнул ее в

колесницу (Бхимы). Но он сокрушил и ту булаву своей собственной палицей.

16-20 Затем Бхима вновь метнул увесистую булаву в сына Адхиратхи. Но Карна в ответ ударил в нее десятью стрелами, красиво

оперенными и очень крепкими и еще раз - другими стрелами. И та булава возвратилась снова к Бхиме. И оттого что она была отброшена

обратно, огромное знамя Бхимы рухнуло (от ее удара), а возница его, сраженный гой же булавою, лишился сознания. Обезумевший от

гнева, Бхима выпустил тогда восемь стрел в Карну, в знамя его, в лук и колчан, о потомок Бхараты! Но тут сын Радхи в ответ быстро

сразил особыми стрелами (81) коней Бхимы масти белоногой антилопы, а также обоих его возниц, погонявших пристяжных коней. И

когда колесница его таким образом выбыла из строя, Бхима, усмиритель врагов, вскочил на колесницу Накулы, подобно тому как лев

прыгает на вершину горы.

21-28 Между тем Дрона и Арджуна, два могучих воина на колесницах, наставник и ученик, оба искусные во владении оружием, о царь

116 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

царей, сражались друг с другом в битве чудесно, изумляя взоры и сердца людей ловкостью применения оружия и точностью

прицеливания и (круговыми) движениями своих колесниц. Взирая на ту битву между учителем и учеником, невиданную прежде, наши

воины и чужие прекратили (сражаться друг с другом). Оба героя показывали среди войска различные красивые приемы (управления)

своими колесницами, и каждый стремился оставить другого справа. Воины, (находившиеся там), наблюдали их доблесть и были

преисполнены изумления. В самом деле, та великая битва, которая происходила между Дроной и Пандавой, напоминала схватку, о

великий царь, между двумя ястребами в небе из-за куска мяса. И всему, что ни делал Дрона, желая победить сына Кунти, - тому быстро

противодействовал Пандава, смеясь при этом. Когда же Дрона не мог превзойти Пандаву, тогда он, хорошо сведущий в назначении

всякого оружия, вызвал к действию оружие айндра, пашупата, тваштра, ваявья и варуна. Но как только они выпускались из лука Дроны,

Дхананджая быстро уничтожал их.

29-35 Когда Пандава должным образом уничтожал так его оружие своим оружием, тогда Дрона осыпал Партху мощнейшими видами

дивного оружия. Но какое бы оружие он ни применял против Партхи из желания победить его, Арджуна делал в ответ то же самое для

отражения его оружия. И в то время как все виды его оружия, даже божественные, были должным образом сокрушаемы Арджуной,

Дрона в душе своей почтил Арджуну. (82) Он считал себя, о потомок Бхараты, наиболее выдающимся из всех всюду в мире знатоков

оружия, благодаря тому, что Арджуна являлся его учеником. И так сдерживаемый Партхой среди благородных воинов, он, сражаясь

старательно, с радостью отражал в ответ Арджуну, улыбаясь при этом. Тогда в воздухе предстали боги и гандхарвы тысячами, мудрецы и

сонмы сиддхов, из желания посмотреть (на поединок). Заполненное (кроме них) также апсарами, (83) якшами и ракшасами, небо опять

стало (выглядеть) красиво, словно было затянуто тучами.

36-42 Там голоса невидимых существ, воздающие хвалу Дроне и благород ному Партхе, раздавались все снова и снова, (наполняя

небосвод). И десять стран света, казалось, ярко пылали, когда выпускалось всевозможное оружие (с обеих сторон). "Эта битва не

свойственна ни людям, ни асурам и ни ракшасам, ни богам и ни гандхарвам! Несомненно, это высочайшее сражение присуще Брахме!

Эта битва необыкновенно красива и удивительна! Такой нами не было никогда видано или слыхано! Иногда наставник превосходит

Пандаву, а иногда Пандава преобладает над Дроной. И невозможно заметить никакого различия между ними, каким бы оружием они ни

пользовались. Если бы Рудра, разделившись на две части, сражался сам с собой, тогда это могло бы послужить примером для сравнения

(с ними). Но нигде больше не может найтись примера для такого сравнения. Знание, сосредоточенное в одном месте, имеется у

наставника. Знание и всевозможные средства имеются и у Пандавы. (84) Героизм, сосредоточенный в одном месте, есть у наставника.

Героизм и мощь есть и у Пандавы. Оба эти могучих лучника не могут быть одолены врагами в сражении. Но оба они, если пожелают,

могут уничтожить вселенную вместе с бессмертными!" - так говорили, о великий царь, невидимые и видимые существа, собравшиеся

сонмами, при виде обоих тех быков среди мужей.

43-49 Тогда многоумный Дрона вызвал к действию оружие Брахмы, причиняя огорчение Партхе и невидимым существам. Вслед за тем

задрожала земля вместе с горами, лесами и деревьями. Начали дуть резкие, свирепые ветры и взбушевались моря. Великий страх обуял

тогда войска кауравов и пандавов, а также все другие существа, когда тем благородным (воином) было поднято это оружие. Но тут

Партха, о царь царей, бесстрашно отразил то оружие своим оружием Брахмы, - и тогда все (в природе) сразу успокоилось. И вот, когда ни

один из них не мог превозмочь другого (в поединке), та битва их перешла затем во всеобщее сражение (между войсками), причиняющее

всюду великое смятение. И когда происходила битва между Дроной и Пандавой и то свирепое, неистовое сражение, снова ничего нельзя

было различить, о владыка народов! И в то время как небосвод был покрыт густыми сетями стрел, будто массами облаков, ни одно

существо, странствующее по воздуху, не могло тогда лететь своим путем.

Так гласит глава сто шестьдесят третья в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 164

Санджая сказал:

1-7 Меж тем как происходило то страшное побоище людей, коней и слонов, Духшасана сражался с Дхриштадьюмной. Стоя на золотой

колеснице и жестоко мучимый стрелами Духшасаны, (царевич Панчалы) в гневе окатил своими стрелами коней твоего сына. И покрытая

стрелами сына Паршаты, о великий царь, колесница его вместе со знаменем и возницей через мгновение стала невидимой. Духшасана же,

сильно мучимый густою сетью стрел, о царь царей, оказался не в силах стоять перед благородным царевичем Панчалы. И принудив

своими стрелами Духшасану повернуть назад, сын Паршаты, сея тысячи стрел, устремился против самого Дроны в том сражении. Между

тем сын Хридики, Критаварман появился там вместе с тремя своими единоутробными братьями, и все они стали сдерживать

Дхриштадьюмну. Но тут за ним последовали оба близнеца (Накула и Сахадева), те быки среди людей, чтобы охранять его,

устремлявшегося против Дроны подобно пылающему огню.

8-14 И тогда все те семеро могучих воинов на колесницах, наделенные мощью и неистовые в гневе, стали наносить удары друг другу,

отдавая предпочтение смерти. С чистой душою и безупречного поведения, о царь, имеющие в виду достижение неба, они сражались

согласно справедливым приемам, желая победить друг друга. Благородного происхождения и безупречные в своих действиях,

наделенные большой мудростью, те повелители людей сражались в битве справедливым способом, предусматривая для себя высочайший

путь. (85) И не было там ничего несправедливого в битве и не применялось оружие, которое считалось бы недозволенным. Ни стрелы с

зубчатым острием, ни в виде стрекал, (86) ни смазанные ядом, (87) ни стрелы со свободно прикрепленным наконечником, (вонзаемые в

паховые места), (88) не применялись там. Ни стрел с колючкообразными остриями, ни стрел, сделанных из черного железа, ни сделанных

из костей быков и слонов, ни стрел с двумя остриями, (89) ни с заржавленным острием, ни стрел, летящих извилисто, также не было там в

употреблении. Все те (герои) применяли лишь простое и незапятнанное оружие и жаждали достичь себе славы и потусторонних миров,

сражаясь справедливо. И та битва, которая происходила между твоими четырьмя воинами и тремя со стороны пандавов, была свирепой и

яростной, но лишенная всяческих порочных сторон.

15-21 Тогда Дхриштадьюмна, быстрый в применении оружия, о царь, оставив тех воинов-быков, сражающихся на колесницах,

сдерживаемых близнецами (Накулой и Сахадевой), направился к Дроне. А сдерживаемые этим и обоими львами среди людей, те четверо

героев нападали на них, подобно тому как ветры обрушиваются на два утеса, (стоящие на их пути). Оба близнеца, те быки среди воинов

на колесницах, были заняты в битве каждый с двумя воинами, сражающимися на колесницах. И тут Дхриштадьюмна ринулся на Дрону.

Увидев царевича Панчалы, неодолимого в бою, устремляющегося против Дроны, и тех четырех (героев), схватившихся с близнецами,

Дурьйодхана, о великий царь, ринулся в то место, сея пьющие кровь стрелы. Но тут с большой стремительностью на него обрушился

Сатьяки. И оба те потомка Куру и Мадху, два тигра среди людей, подступив близко друг к другу, кротко смеясь, бесстрашно вступили в

сражение. Припоминая всяческие свои поступки, (совершенные ими) в детстве, и с удовольствием размышляя о них, оба они взирали

друг на друга и улыбались все снова и снова.

22-27 Затем царь Дурьйодхана, (мысленно) порицая свое поведение, обратился к своему всегда милому другу Сатьяки и молвил: "Позор

гневу, о друг мой, позор жадности! Позор заблуждениям, позор негодованию! Позор обычаю кшатриев и позор силе душевной, (90) раз

ты нацеливаешь (свое оружие) в меня, а я в тебя, о бык из рода Шини! Ведь ты был для меня дороже самой жизни, а я - всегда таким же

для тебя! Увы, все те поступки наши в детстве, которые я вспоминаю, все они теперь утратили свое значение для нас обоих на поле

брани! Из-за чего же другого, как не вследствие гнева и жадности, мы должны здесь сегодня сражаться, о отпрыск рода Сатвата!" И ему, так говорившему, о царь, Сатьяки, знаток высочайшего оружия, извлекши острые стрелы, с улыбкой промолвил в ответ: "Это не

собрание, (91) о царский сын, и не обиталище нашего наставника, где мы некогда играли, собравшись вместе!"

Дурьйодхана сказал:

28-29 Куда девались те игры нашего детства, о бык из рода Шини? И увы, откуда взялась теперь эта битва, (захватившая нас)? Ведь, в

самом деле, влияние Времени неотвратимо! (Хотя мы были побуждены) жаждой богатства, какой же, однако, имеется для нас смысл в

пользовании богатством, когда, собравшись вместе, все мы теперь сражаемся из-за жадности к богатству!

Санджая сказал:

30-35 И тогда царю, говорившему так, отпрыск рода Мадху промолвил: "Таков всегда обычай кшатриев, что они убивают здесь даже

своих наставников! Если я мил тебе, о царь, то убей меня, не медли! Благодаря тебе я отправился бы тогда в праведные миры, о бык из

рода Бхараты! Какая есть у тебя сила и мощь, всю ее покажи быстро на мне! Я не хочу видеть это великое бедствие друзей!" Сказав так с

полной ясностью и возразив так, Сатьяки бесстрашно и с полным пренебрежением (к самой жизни) стремительно двинулся (против

Дурьйодханы), о владыка народов! Видя, что он подступает к нему, отпрыск твой перехватил его. И действительно, о царь, сын твой

осыпал героя из рода Шини (тучами) своих стрел. И тогда разыгралась страшная битва между теми львами из рода Куру и Мадху,

разгневанных друг на друга, словно это была схватка между слоном и львом.

36-42 Затем Дурьйодхана пронзил отпрыска из рода Сатвата, неодолимого в бою, десятью острыми стрелами, выпущенными (из лука),

117 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

натянутого до предельной возможности. (92) В ответ Сатьяки пронзил его также десятью стрелами в пылу битвы и снова - пятьюдесятью,

затем тридцатью и еще раз - десятью. И в то время как тот нацеливал стрелы, Сатьяки быстро рассек их, а также лук его вместе с

возложенной на него стрелой и затем окатил его самого ливнями своих стрел. Глубоко пронзенный Дашархой (93) и испытывающий

мучительную боль от стрел его, Дурьйодхана, о великий царь, перебежал к другой колеснице. Успокоившись немного, сын твой снова

двинулся против Сатьяки, выпуская непрестанно тучи стрел в колесницу Ююдханы, о царь! И от этого произошло сплошное смешение

(встречных стрел в воздухе). И от тех стрел, так метаемых (с обеих сторон) и часто падающих повсюду, громкий шум, будто от яростного

огня, (свирепствующего) в громадном высохшем лесу, поднялся там.

43-47 Заметив тогда, что герой из рода Мадху, превосходнейший воин на колеснице, более могуч, (чем Дурьйодхана), Карна быстро

ринулся туда, желая вызволить твоего сына. Однако (той попытки) его не мог вынести Бхимасена могучий. И он поспешно двинулся на

Карну, выпуская многочисленные стрелы. Уничтожив в ответ, будто смеясь, те острые стрелы его, Карна рассек его лук и стрелы и убил

его возницу своими стрелами. Но тут Бхимасена, сын Панду, преисполненный гнева, схватив булаву, сокрушил знамя и лук, а также

возницу своего противника в том сражении. Неспособный же переносить (подвиги) Бхимасены, Карна продолжал сражаться с ним,

применяя во множестве различного рода стрелы и всевозможные виды другого оружия в пылу сражения.

48-52 Когда же битва стала всеобщей и в ней все смешалось, царь (Юдхиштхира), сын Дхармы, обращаясь к мужам-тиграм среди

панчалов и к мужам-быкам среди матсьев, сказал: "Те, кто - наша жизнь, те, кто - наши головы, те среди нас, кто - воины, наделенные

могучею силой, - те быки среди мужей, - все заняты (в битве) с сыновьями Дхритараштры! Почему же все вы стоите, точно сбитые с

толку и лишившиеся чувств? Ступайте туда, где сражаются те мои воины на колесницах! Отбросив тревогу сердца, имея в виду

обязанности кшатриев, (сражайтесь ради них), побеждая или погибая, и вы придете к желанной цели! Если вы победите, вы должны

будете совершить жертвоприношение различными жертвами с богатыми дарами (брахманам)! Если же, напротив, вы будете убиты, то,

сравнявшись с богами, вы обретете тогда блаженные миры!"

58-57 Так понуждаемые царем, те храбрые и могучие воины на колесницах, готовые сражаться, разделив войско на четыре части,

поспешно двинулись против Дроны. Панчалы тогда, с одной стороны, ударили в Дрону многочисленными стрелами, в то время как

другие, возглавляемые Бхимасеной, стали теснить его с другой стороны. Среди сыновей Панду было трое прямодушных могучих воинов,

сражающихся на колесницах. Это - двое близнецов (Накула и Сахадева) и Бхимасена. Они громко крикнули Дхананджае: "Быстро

нагрянь, о Арджуна, и оттесни кауравов от Дроны! Если (наставник) будет лишен защитников своих, панчалы смогут тогда (легко) убить

его!" И тут же Партха быстро ринулся против кауравов, в то время как Дрона обрушился на самих панчалов, предводительствуемых

Дхриштадьюмной.

58-65 Затем Дрона учинил великое побоище среди панчалов, как некогда Шакра, разгневанный в пылу сражения, причинил гибель среди

данавов. Хотя и убиваемые оружием Дроны, о великий царь, могучие воины противной стороны, сражающиеся на колесницах,

наделенные силой и мощью, все же не испугались Дроны в той битве. И в самом деле, убиваемые юг, о великий царь, панчалы и

сринджайи бросались в битву против самого Дроны, приводя в замешательство могучего воина на колеснице. И меж тем как те панчалы

терпели поражение со всех сторон и были уничтожаемы стрелами и дротиками (того героя), громкие, ужасные крики и вопли раздавались

там. При (виде зрелища), как были уничтожаемы панчалы в том сражении благородным Дроной и как пускалось в ход его оружие,

пандавов обуял страх. Видя непомерную гибель множества коней и людей в той битве, пандавы, о великий царь, не надеялись уже на

победу. (И они начали говорить друг другу): "Пожалуй, Дрона, знаток высочайшего оружия, уничтожит нас всех, подобно тому как

разбушевавшийся огонь сжигает сухую траву на исходе холодной поры! (94) Никто не способен даже взглянуть на него в сражении!

Сведущий в нравственном законе, Арджуна и то никогда не сражается с ним!"

66-73 При виде сыновей Кунти, мучимых стрелами Дроны и охваченных страхом, Кешава, одаренный глубоким умом и преданный их

благополучию, сказал, обратившись к Арджуне: "Сей предводитель предводителей отрядов колесниц никогда не может быть побежден

силою в сражении, даже самим сокрушителем Вритры (95) - в пылу битвы! Отбросив справедливость, о Пандава, следует теперь

придумать такой хитроумный замысел для одержания победы, чтобы (Дрона), обладатель золотой колесницы, не убил нас всех в

сражении! После того как будет убит (его сын) Ашваттхаман, он уже не будет сражаться - таково мое мнение. Пусть какой-нибудь

человек поэтому скажет ему, что Ашваттхаман убит в сражении!" Эту (затею), однако, о царь, не одобрил сын Кунти, Дхананджая.

Другие же одобрили ее. Но Юдхиштхира принял ее с большим трудом. Тогда могучерукий Бхима убил палицею в своем войске, о царь,

огромного слона, тоже по кличке Ашваттхаман. И приблизившись к Дроне в сражении, Бхимасена с некоторой стыдливостью стал

громко восклицать: "Убит Ашваттхаман!" Ведь был убит слон, называемый по кличке Ашваттхаман. Держа это (подлинное событие) в

мыслях, Бхима сказал о том ложно тогда.

74-80 Когда услышал Дрона всецело этим проникнутые, неприятные слова Бхимасены и (поразмыслил о них) умом, члены его словно

растворились в изнеможении, как песок - в воде. Зная, однако, хорошо доблесть своего сына, он стал сомневаться и счел то (известие)

ложным. Услышав поэтому, что сын его убит, он не поколебался в своей мужественности. И в самом деле, обретя вскоре сознание, Дрона

в одну минуту успокоился, думая о своем сыне, что он неодолим врагами. Ринувшись против сына Паршаты и желая убить того (героя,

предназначенного быть его) смертью, он осыпал его тысячью острых стрел с оперением цапли. Тогда двадцать тысяч панчалов, быков

среди мужей, осыпали его тоже, так рыскавшего в сражении, со всех сторон своими стрелами. Но тут Дрона, усмиритель врагов,

неистовый в гневе, вызвал к действию ради уничтожения тех храбрых панчалов оружие Брахмы. И в то время Дрона выглядел

блистательно, убивая всех сомаков и снося головы панчалов в той страшной битве, а также отсекая им руки, подобные остроконечным

дубинкам и покрытые золотыми украшениями.

81-88 Убиваемые в сражении сыном Бхарадваджи, те родовитые кшатрии (96) (падали) на землю и лежали, распростершись подобно

деревьям, вырванным ветром. И от падающих слонов и множества коней, о потомок Бхараты, земля, превращенная в месиво из мяса и

крови, стала непроходимой. Убив двадцать тысяч воинов панчалов, сражавшихся на неисчислимых колесницах, Дрона стоял (величаво) в

той битве, подобно бездымному сверкающему огню. И вот, снова преисполненный гнева, доблестный сын Бхарадваджи снес стрелою с

серповидным острием голову Васуданы с туловища. И снова убив пять сотен матсьев и шесть тысяч сринджаев, а также десять тысяч

слонов, он еще убил десять тысяч коней. Видя Дрону, стоящего (неколебимо в битве) ради истребления кшатриев, мудрецы Вишвамитра,

Джамадагни, Бхарадваджа и Гаутама, (97) Васиштха, Кашьяпа и Атри; сикаты, пришни, гарги, балакхильи и маричипы,98 потомки

Бхригу и Ангираса" и другие великие мудрецы тончайшей формы быстро явились туда во главе с Уносителем жертв, (100) желая увести

Дрону в мир Брахмы.

89-96 И все они, обратившись к Дроне, блистающему в сражении, сказали: (101) "Ты сражаешься несправедливо, - и час твоей смерти

пришел. Оставив оружие в сражении, о Дрона, сойдись вместе с нами, стоящими здесь! Впредь благоволи ты не совершать снова таких

чрезвычайно жестоких подвигов! Ты хорошо сведущ в ведах и ведангах и ты предан долгу справедливости. Особенно же, ты являешься

брахманом! И такие (деяния) вовсе не подобают тебе! Брось оружие, о герой, в метании стрел не знающий промаха! (102) Держись теперь

вечного пути! Время, чтобы жить тебе в мире людском, теперь полностью истекло!" Услышав эти слова их, а также сказанные

Бхимасеной, и видя перед собою Дхриштадьюмну, он пал духом в сражении. Сжигаемый (печалью) и сильно расстроенный, он вопросил

сына Кунти Юдхиштхиру о сыне своем (Ашваттхамане), убит он или нет. Ибо у Дроны была твердая вера, что Партха никогда не скажет

неправды даже ради владычества над тремя мирами. Поэтому он спросил именно его, а не кого-нибудь другого. Ибо у него была (всегда)

надежда на правду в отношении Пандавы с самого его детства.

97-104 Тем временем Говинда, узнав, что Дрона, повелитель воинов, намеревается смести всех пандавов с лица земли, впал в сильное

расстройство. И обратившись к царю справедливости, он сказал: "Если Дрона будет сражаться, отдаваясь своей ярости, даже полдня, говорю тебе правду, войско твое придет к полной гибели. Спаси ты нас в таком случае от Дроны. (При таких обстоятельствах) ложь

должна быть выше правды! Говорящий неправду ради спасения жизни не получает соприкосновения с грехом, вызванным неправдой!" И

в то время как оба они беседовали так друг с другом, Бхимасена, (обратившись к царю), промолвил: "Лишь только я услышал, о великий

царь, о том средстве, при помощи которого благородный (Дрона) может быть убит, мною, проявившим свою доблесть в битве,

(немедленно) был убит (могучий) слон, известный по кличке Ашваттхаман, подобный слону самого Шакры, принадлежавший

Индраварману, правителю Малавы, (103) находившемуся в твоем войске. И я тогда' сказал Дроне: "Убит Ашваттхаман, о брахман!

Отвратись же от битвы!" Но, конечно, тот бык среди мужей не поверил в (правдивость) моих слов. Поскольку же ты жаждешь победы,

(104) отдай предпочтение советам Говинды. Сообщи Дроне, о царь, что сын дочери Шарадвана

(105) действительно убит! После таких слов, сказанных тобою, тот бык среди

дваждырожденных никогда уже не будет сражаться! Ибо ты, о повелитель людей, славишься

правдивым в этом мире людском".

105-110 Услышав те слова Бхимы, побуждаемый советами Кришны, а также вследствие неизбежности судьбы, о великий царь,

118 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

Юдхиштхира решил сказать (то, о чем его просили). Испытывая боязнь говорить неправду, но всецело стремящийся к победе, о царь, он

сказал, что (Ашваттхаман) убит, произнеся невнятно "слон". Перед этим колесница его находилась на высоте четырех пальцев от

поверхности земли. Но после того как он сказал так (неправду, колесница и) кони его коснулись земли. Услышав от Юдхиштхиры такое

слово, Дрона, могучий воин на колеснице, терзаемый горем из-за (мнимой) смерти своего сына, потерял уже надежду на жизнь. И думая о

словах мудрецов, (106) он считал себя как бы обидчиком благородных пандавов. Услышав же теперь о том, что сын его убит, он совсем

упал духом. И сильно встревоженный при виде Дхриштадьюмны, о царь, он уже не мог сражаться, как прежде, о усмиритель врагов!

111-116 Увидев Дрону, охваченного сильной тревогой и с чувствами, совсем подавленными от скорби, Дхриштадьюмна, сын царя

Панчалы, ринулся на него. Тот (герой) был обретен ради сокрушения Дроны владыкой людей Друпадой из пылающего Уносителя жертв

при свершении великого жертвоприношения. Желая убить Дрону, теперь он взял победоносный, грозный лук, чей звон напоминал рокот

облаков, с тетивою сильно тугой, неизнашиваемый и дивный, и стрелы, напоминающие сильно ядовитых змей. И он возложил на тот лук

стрелу, подобную ядовитой змее, напоминающую огонь с сильным пламенем. Вид той стрелы, когда (она) находилась внутри круга,

образованного (натянутой) тетивой лука, был как у сверкающего солнца на исходе жаркой поры, обрамленного сияющим кругом. Глядя

на тот ярко сверкающий лук, с усилием согнутый сыном Паршаты, воины сочли, что наступил час гибели (мира).

117-124 Видя ту стрелу, возложенную им, доблестный сын Бхарадваджи подумал, что последний час (жизни) его тела уже наступил.

Тогда наставник приложил большое старание для отвращения той стрелы. Однако все виды оружия благородного героя не появлялись (по

его вызову). (107) Прошло уже целых четыре дня и одна ночь, как он непрерывно метал (свое оружие). Однако по истечении третьей

части того (пятого) дня стрелы его стали истощаться. Дойдя до состояния, когда стрелы его истощились, мучимый скорбью о сыне, а

также из-за несклонности различного дивного оружия появляться (по его вызову), он хотел уже оставить свое оружие, побужденный к

тому же словами брахманов. (108) Однако движимый внутренней мощью, он все же сражался сверх человеческих сил. Взяв затем другой

дивный лук, данный ему Ангирасом, и стрелы, напоминавшие проклятие Брахмы, (108) он продолжал сражаться с Дхриштадьюмной. Тут

он покрыл царевича Панчалы густым ливнем стрел и, пылая гневом, в неистовстве сильно изранил своего противника. А ту стрелу его

своими острыми стрелами Дрона рассек на сто частей, а также знамя его и лук и затем поверг его возницу.

125-131 Тогда Дхриштадьюмна, улыбаясь, взял другой лук и пронзил Дрону острой стрелою посредине груди. Глубоко пронзенный и

сбитый с толку в сражении, тот могучий лучник (Дрона) рассек стрелою с острым серповидным наконечником огромный лук его. И

какую бы стрелу он ни брал или луки, о владыка народов, все рассекал он, неодолимый, а также палицу и меч его. И преисполненный

гнева, тот усмиритель врагов пронзил тогда гневного видом Дхриштадьюмну девятью острыми стрелами, способными причинить конец

жизни (любому врагу). Затем тот могучий воин на колеснице с неизмеримой душою, вызвав к действию оружие Брахмы, заставил коней

колесницы Дхриштадьюмны смешаться с конями своей колесницы. И наделенные быстротою ветра, те скакуны, гнедые и масти

голубиной, смешавшись вместе, выглядели чрезвычайно красиво, о бык из рода Бхараты! Как рокочущие облака, пронизанные молнией,

(сияют) в период дождей, так сияли блистательно, о великий царь, те (кони), смешавшиеся вместе на поле битвы.

132-138 Тогда неизмеримый душою, дваждырожденный тот сокрушил крепления дышла, крепления колес и (другие) крепления

колесницы Дхриштадьюмны. С луком рассеченным, лишенный колесницы и коней и с возницей убитым, герой тот, оказавшись в великом

бедствии, схватил булаву. Но разгневавшись, Дрона, могучий воин на колеснице, наделенный истинной отвагой, сокрушил ту палицу его

острыми стрелами с коротким наконечником, (110) как раз когда она должна была быть пущена (в него). Увидев же ее, сокрушенную

Дроной при помощи своих стрел, тот тигр среди людей (Дхриштадьюмна) взял лишенный пятен меч и сверкающий (щит), украшенный

сотнею лун. Без сомнения, когда так сложились обстоятельства, царевич Панчалы ясно умозаключил, что (наступило) подходящее время

для убиения первейшего из наставников - того благородного (воина). То укрываясь на сидении своей колесницы, то (сидя) на дышле

своей же колесницы, передвигался он (с места на место), подняв свой меч и кружа сверкающим сотнею лун щитом. Желая совершить

трудновыполнимый подвиг, Дхриштадьюмна, могучий воин на колеснице, надеялся пронзить грудь сыну Бхарадваджи в том сражении.

139-146 Иногда стоял он посреди ярма, иногда на местах креплений ярма, а иногда под задними частями гнедых коней (Дроны). И те

(действия) его горячо одобрили воины. И в самом деле, когда он стоял посреди креплений ярма или сидел верхом на гнедых конях, Дрона

не находил удобного случая (ударить в него). И все это казалось весьма удивительным! Его стремительный натиск, когда он домогался

Дроны, казался точно таким, как у ястреба, когда он быстро парит (в воздухе), алчущий мяса. Тогда разгневанный Дрона, проявляя

высокую доблесть, убил особым дротиком (111) (каким пользуются воины на колесницах) одного за другим всех его коней голубиной

масти. И сраженные, те кони Дхриштадьюмны грянулись на землю. И тогда гнедые кони вызволились из связывавшего их положения с

колесницей (Дхриштадьюмны), о владыка народов! Увидев своих коней убитыми первейшим из дваждырожденных, тот потомок

Пришаты, (112) сын Яджнясены, тот могучий воин на колеснице, превосходнейший из ратников, не мог перенести этого. Хотя и

лишенный колесницы, он, лучший из владеющих мечом, вооружившись мечом, ринулся на Дрону, о царь, как сын Винаты (Гаруда)

бросается на змею. Вид его, о царь, когда он жаждал убить сына Бхарадваджи, казался подобен высочайшему облику Вишну во время

убиения Хираньякащипу. (114)

147-153 Сын Паршаты совершал различные приемы. Держа меч и щит, он показывал двадцать один способ (обращения с оружием). (115)

Он описывал круги, вертел мечом, подняв его вверх, и делал выпады в сторону (для отражения оружия врага), подпрыгивал высоко,

устремлялся вперед и, (обманув врага), бросался в сторону, обходил (противника слева и справа) и отходил назад, сшибался (с

противником) и теснил его жестоко. (116) И тогда дваждырожденный тот тысячью стрел разрубил в той тесной битве меч

Дхриштадьюмны и щит его, украшенный сотнею лун. Ведь те стрелы Дроны, когда он разил с близкого расстояния, были длиною в пядь.

(117) Они применялись при ближнем бое. И таких стрел нет у других. Лишь у сына Шарадвана (Крипы) и Партхи, у сына Дроны

(Ашваттхамана) и сына Викартаны (Карны), у Прадьюмны и Ююдханы имеются такие стрелы. Они были также и у Абхиманью. Затем

наставник, желая убить своего ученика, одинаково близкого ему, как собственный сын, возложил на тетиву стрелу, весьма крепкую и

сильно заостренную. Но ту стрелу рассек десятью острыми стрелами бык из рода Шини (Сатьяки) на глазах у твоего сына и благородного

Карны и таким образом спас Дхриштадьюмну, почти уже сраженного первейшим из наставников.

154-159 Меж тем как Сатьяки, наделенный истинной отвагой, рыскал так по следам колесниц (кауравов) и в пределах (досягаемости

стрел) Дроны и Карны, а также Крипы, о потомок Бхараты, его увидели благородные Вишваксена и Дхананджая. Восклицая

"Превосходно, превосходно!", оба они почтили героя из рода Вришни, неувядаемого (славой), сокрушавшего так дивное оружие всех (тех

воинов). И вслед за этим Вишваксена и Дхананджая ринулись на войско (кауравов). Дхананджая тогда, обратившись к Кришне, сказал:

"Посмотри, о Кешава, как тот продолжатель рода Мадху, Сатьяки, воистину отважный, играя перед наставником и первейшими из

лучших (воинов), снова радует меня и обоих сыновей Мадри, Бхиму и царя Юдхиштхиру! (Гляди), как благодаря искусству,

приобретенному обучением, и не будучи кичливым, Сатьяки, увеличивающий славу вришниев, рыщет в сражении, играя в то же время с

могучими воинами на колесницах! Все эти воины и сиддхи (в небе) при виде его, непобедимого в битве, исполнены изумления и радостно

приветствуют кликами "Превосходно, превосходно!". В самом деле, все воины обеих сторон почтили героя из рода Сатвата благодаря его

подвигам".

Так гласит глава сто шестьдесят четвертая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 165

Санджая сказал:

1-7 Поле битвы при том сражении царственных воинов являло собою страшное зрелище, словно это было (побоище), когда Рудра,

преисполненный гнева, истреблял всех тварей. Вместе со скоплением человеческих рук и голов и луков, о потомок Бхараты, а также

зонтов, сброшенных (с колесниц), и опахал из буйволовых хвостов, земля была усеяна сломанными колесами и колесницами и

поверженными огромными знаменами, а также храбрыми всадниками, убитыми (в бою). И множество воинов, о превосходнейший из

рода Куру, изувеченных падением стрел, видны были в той великой битве катающимися (по земле) и корчившимися (в предсмертных

мучениях). Меж тем как происходила так ужасная битва, напоминавшая сражение между богами и асурами, царь справедливости

Юдхиштхира, обратившись там к воинам, сказал: "Старательно прилагая усилия, нагряньте, о могучие воины на колесницах, на

Рожденного в сосуде! Вон доблестный отпрыск Паршаты схватился с сыном Бхарадваджи! И он старается в меру своих сил для

сокрушения сына Бхарадваджи! Ибо (судя) по тем признакам, какие явно наблюдаются нами в великом сражении, разгневанный сын

Паршаты сокрушит сегодня в битве Дрону. Объединившись вместе, все вы постарайтесь одолеть Рожденного в сосуде!"

8-13 Получив такое приказание от Юдхиштхиры, могучие воины сринджаев, сражающиеся на колесницах, устремились с большим

рвением на сына Бхарадваджи, желая убить его. Но против всех их, нападающих на него, могучий воин на колеснице, сын Бхарадваджи

ринулся со всей стремительностью, зная несомненно, что он должен умереть. И когда он, верный своей цели, устремлялся так, земля

сильно дрожала. Стали дуть порывистые ветры, заставляя содрогаться в страхе (вражеское) войско. Падали огромные метеоры, будто

119 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

исторгаясь от солнца, сильно пылая жаром, словно предвещали они великую опасность. Ярко сверкало оружие сына Бхарадваджи, о

достойнейший! Колесницы издавали очень сильный грохот, а кони источали слезы. Сын Бхарадваджи, могучий воин на колеснице,

казалось, тоже был лишен своей внутренней мощи. И (помня) подобные ведам слова мудрецов о переселении его на небо, (118) он решил

тогда отдать свою жизнь, сражаясь справедливо.

14-19 Тогда, окруженный со всех сторон войсками Друпады, Дрона стал рыскать в сражении, сжигая полчища кшатриев. Убив двадцать

тысяч кшатриев, тот сокрушитель врагов уничтожил еще десять раз по десять тысяч (воинов) своими стрелами с тонко отточенными

остриями. Старательно прилагая усилия, он, казалось, стоял в той битве подобно бездымному огню. Для уничтожения кшатриев он

прибег затем к духовной силе брахмана. (119) И тут к благородному царевичу Панчалы, лишенному колесницы и своего оружия, но

отнюдь не впавшему в уныние, поспешно примчался могучий Бхима. Видя его, разящего Дрону с близкого расстояния, тот сокрушитель

врагов посадил тогда царевича Панчалийского на свою колесницу и сказал ему: "Нет здесь, кроме тебя, другого человека, который

осмелился бы сразиться с наставником. Поторопись прежде всего убить его. Бремя это лежит на тебе!"

20-26 После таких слов, обращенных к нему, могучерукий (Дхриштадьюмна), быстро нагнувшись, взял новый, превосходнейший лук,

весьма тугой и способный выдерживать любое напряжение. И преисполненный ярости, меча стрелы в пылу сражения в неотразимого

Дрону, он окатил наставника ливнями своего оружия, желая сдержать его. И оба они, превосходнейшие и блистающие в сражении, оба

кипящие гневом, противостояли (друг другу) и вызывали к действию оружие Брахмы и всякое другое дивное оружие. И сын Паршаты, о

великий царь, покрывал Дрону своим мощным оружием в пылу сражения, уничтожая при этом все виды оружия сына Бхарадваджи.

Неувядаемый (славой), он принялся убивать (воинов) васати и шиби, а также бахликов и кауравов, долженствовавших защищать Дрону в

том сражении. И в самом деле, о царь, покрывая все стороны света густою сетью своих стрел, Дхриштадьюмна выглядел тогда

блистательно, подобно сверкающему солнцу, рассеивающему свои лучи. Но тут Дрона, рассекши снова лук его и пронзив его самого

своими стрелами, повредил ему жизненно важные места, и тот почувствовал сильномучительную боль.

27-32 Тогда Бхима в сильном гневе, задержав колесницу Дроны, о царь царей, медленно сказал ему такие слова: "Если, конечно,

недостойные среди брахманов, неудовлетворенные занятиями своей собственной касты, но хорошо обученные (искусству владения

оружием) не будут сражаться, каста кшатриев не придет тогда к полной гибели! Непричинение зла насилием по отношению ко всем

существам называют наивысочайшей из добродетелей. Корнем же той добродетели является брахман. А что до тебя самого, то ты -

наилучший из всех знатоков брахмы. Убивая толпы млеччхов, точно презренных чандалов, и различных других (воинов), движимых

невежеством, словно глупцы, о брахман, и жаждой богатства для поддержания своих детей и жен, убивая, будто несведущий в законе,

ради одного лишь сына, многих, хотя и занятых исполнением прямых обязанностей своей касты, как же ты, право, сам не придерживаясь

обязанностей своей касты, вовсе не чувствуешь стыда? Ведь он, павший (на поле брани), лежит сегодня позади тебя, о чем поведано тебе

царем справедливости. И ты не должен сомневаться в словах его!"

33-39 После таких слов, сказанных Бхимой, Дрона выпустил свой лук. И желая оставить также и все свое оружие, он, справедливый

душою, возгласил: "О Карна, о Карна! О могучий лучник! О Крипа! О Дурьйодхана! Приложите старательно усилия в сражении - говорю

я вам опять и опять! Да будет вам от пандавов одно лишь благополучие! Я же бросаю оружие!" Сказав так, о великий царь, он стал тогда

громко поминать имя сына своего. (120) Оставив свое оружие и усевшись на площадке колесницы, он дал обещание безопасности всем

существам и всецело предался йоге. Заметив такую слабую сторону его, (121) Дхриштадьюмна собрался с силой. И вооруженный мечом,

он, спрыгнув с колесницы, стремительно ринулся на Дрону. Тут все существа - человеческие и другие подняли горестные вопли скорби

при виде Дроны, так подпавшего под власть Дхриштадьюмны. Они издавали громкие, прискорбные возгласы "Ай! Ой!" и восклицали

"Ах! Позор!". Что же до Дроны, то он, оставив свое оружие, пребывал тогда в состоянии полнейшего безразличия. Сказав те слова и

всецело предавшись йоге, наставник, излучающий ослепительно яркий блеск и преисполненный высоких аскетических заслуг,

отправился на небо, столь труднодостижимое даже благочестивыми.

40-45 В самом деле, когда Дрона отправился так (на небо), у нас было впечатление, что там было два солнца. И весь небосвод, казалось, был наполнен сплошным сиянием, когда подобный Месяцу сын Бхарадваджи, сверкающий солнечным блеском, (возносился на небо). В

мгновение ока, однако, то яркое сияние исчезло. Крики и возгласы радости раздавались среди восторженных небожителей, когда Дрона

отправлялся так в мир Брахмы. А Дхриштадьюмна при этом (оставался безучастным), сбитый с толку. Только лишь мы пятеро среди

существ человеческих видели тогда великого духом (Дрону), погруженного в йогу и отправляющегося в высочайший путь. Это (были): я

сам, Дхананджая, сын Притхи, и Крипа дваждырожденный, сын Шарадвана, Васудева из общины Вришни и царь справедливости, сын

Панду. Все же другие не могли видеть то величие мудрого сына Бхарадваджи, о великий царь, всецело предавшегося йоге, когда он

уходил (из этого мира). Ибо существа человеческие не сознавали того, что наставник достиг высочайшего пути, и не могли видеть того

усмирителя врагов, когда он отправлялся в мир Брахмы, всецело предавшись йоге вместе с (праведниками), быками среди мудрецов.

46-49 И тут его тело, израненное сотнями стрел и залитое кровью, при оставленном оружии, стал тормошить сын Паршаты, хотя и

встреченный возгласами "позор" всеми существами. Схватив затем голову безжизненного тела, оставшегося бессловесным, (122) он отсек

ее мечом от туловища. И когда был повержен сын Бхарадваджи, (Дхриштадьюмна), преисполненный великой радости, издал львиные

рыки и кличи, кружа своим мечом в сражении. Темный внешностью, с седыми волосами, свисающими до самых ушей, тот (старец) в

возрасте восьмидесяти пяти лет, (123) лишь ради тебя обычно рыскал в сражении словно шестнадцатилетний (юноша).

50-55 (Перед тем как был обезглавлен Дрона), Дхананджая, могучерукий сын Кунти, сказал: "Приведи наставника живого, не убивай его, о сын Друпады!" "Его не должно убивать, не должно!" - закричали так и все воины тоже. Арджуна же, громко восклицая так с

состраданием, бросился к нему. Но несмотря на то что и кричал так Арджуна, а также все цари, Дхриштадьюмна убил Дрону, того быка

среди людей, на площадке его колесницы. Залитый кровью (Дроны), тот усмиритель врагов (124) (спрыгнул) с колесницы на землю. С

телом красным, как солнце, он стал невыносим для взора. Убитого таким образом в сражении Дрону увидели воины. И тут

Дхриштадьюмна, могучий лучник, о царь, бросил ту большую голову сына Бхарадваджи прямо перед твоими воинами. И те воины твои, о

царь, увидев голову сына Бхарадваджи, проявили свою склонность к бегству и разбежались во вое стороны.

56-62 Тем временем Дрона, достигнув неба, вступил на звездный путь. Благодаря милости мудреца Кришны (Двайпаяны), сына

Сатьявати, (125) я сам видел (подлинные обстоятельства) смерти Дроны, о царь! Мы видели его, лучезарного, проносящегося, после того

как он достиг неба, подобно летящему бездымному метеору, (126) сильно сверкающему своим блеском. После того как был убит Дрона,

пандавы и сринджайи ринулись с большой стремительностью против кауравов, утративших свой боевой пыл. (127) И войско тогда

потерпело полное поражение. Большая часть коней в сражении том была убита острыми стрелами. А воины твои после гибели Дроны,

казалось, были лишены жизни. Потерпев поражение и испытывая великий страх перед будущим, они (считали уже, что) лишились обоих

миров (128) и не находили в себе твердости духовной. Разыскивая тогда тело сына Бхарадваджи, о царь, среди скоплений десятков тысяч

безглавых тел, цари не могли найти его. Пандавы же, одержав победу и уверившись в великой славе в будущем, начали производить

резкие звуки своими стрелами и издавать клики и громкие львиные кличи.

63-67 Тогда Бхимасена, о царь, и Дхриштадьюмна, сын Паршаты, стали плясать среди войска (пандавов), обнимая друг друга. И тут

Бхима сказал сыну Паршаты, усмирителю врагов: "Я снова обниму тебя как увенчанного победой, о сын Паршаты, когда злостный сын

возницы будет убит в сражении, а также и зловредный сын Дхритараштры!" (129) И сказав так, Бхима, сын Панду, преисполненный

великой радости, заставил сотрясаться землю звуками, производимыми от прихлопывания под мышками. (130) Устрашенные теми

звуками, воины твои побежали прочь из битвы, забыв о долге кшатриев и обратив свои помыслы к бегству. Пандавы же, одержав победу,

сильно возрадовались, о владыка народов, и потому они испытывали огромное счастье от гибели своих врагов в сражении.

68-74 После того как был убит Дрона, о царь, кауравы, пострадавшие от оружия, лишенные своих героев и разбитые, предались глубокой

печали. Удрученные, утратившие свой боевой пыл и лишенные действенной силы из-за упадка духа, они с громкими воплями скорби

окружили твоего сына. Покрытые пылью, дрожащие (от страха), озирающиеся во все стороны и с подступающими к горлу слезами, они

напоминали дайтьев в отдаленные времена, когда был убит Хираньякша. Окруженный ими, словно жалкими тварями, перепуганными от

страха, твой царственный сын, будучи не в силах стоять среди них, отъехал прочь. Изнеможенные от голода и жажды и опаленные

солнцем, те воины твои, о потомок Бхараты, впали в глубокое уныние. Увидев поражение сына Бхарадваджи, словно то было падение

солнца (на землю) или высыхание океана, или перемещение (горы) Меру, или же поражение Васавы, (увидев то зрелище), невыносимое

(для взора), кауравы, о царь, побежали в страхе, развивая еще большую прыть из чувства ужаса.

75-80 Царь Гандхары, Шакуни, увидев Дрону, обладателя золотой колесницы, убитым, пустился в бегство, сильно испуганный, вместе со

своими воинами, сражающимися на колесницах, еще более перепуганными. Даже сын возницы бежал в страхе вместе со своим

обширным войском, Убегавшим с большой стремительностью со всеми знаменами Также и владыка мадров, Шалья, озираясь кругом,

бежал в страхе, выставив впереди себя войско, изобилующее колесницами, слонами и конями. Также и сын Шарадвана (Крипа) уехал

прочь, восклицая "Беда, беда!", в окружении (своего войска) из слонов и многочисленных пехотинцев, где большая часть храбрейших

120 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

воинов была убита. И Критаварман, о царь, тоже уехал прочь на очень быстрых конях, окруженный остатками своих войск из Бходжи,

Калинги, Аратты и Бахлики. (131) Увидев Дрону поверженным, о царь, там и Улука пустился в бегство в сопровождении полчищ

пехотинцев, перепуганный и мучимый страхом.

81-86 Прекрасный видом и юный, не раз отмеченный в храбрости, Духшасана тоже в сильной тревоге бежал прочь, окруженный

(войском) из слонов. В сопровождении своих слонов, коней и колесниц и окруженный также пехотинцами, Дурьйодхана, могучий воин

на колеснице, о великий царь, также уехал оттуда. Усевшись на слонах и колесницах и даже на конях врага, люди с всклокоченными

волосами бросились врассыпную, так что не было (видно) даже двух человек, бегущих вместе. "Войска (кауравов) уже не существует", (132) - так считали люди, утратившие свой боевой пыл и лишенные действенной силы. Другие воины твои побежали прочь, о владыка,

оставив свои панцири. Иные же из тех воинов, о бык из рода Бхараты, кричали друг на друга: "Стой, остановись!" Но сами они, (выкрикивая так), не останавливались там. Покинув упряжных животных и колесницы, хорошо разукрашенные, с убитыми возницами на

них, воины, сев на коней, быстро умчались, понукая их ногами.

87-93 В то время как войско, лишенное своей боевой мощи, убегало так с большой поспешностью, только сын Дроны (Ашваттхаман),

подобно огромному крокодилу, рвущемуся против течения, ринулся против (своих врагов). Убив множество воинов из войска пандавов и

с трудом вызволившись из тесной гущи битвы, тот (герой), несокрушимый в бою и обладающий поступью возбужденного слона, увидел

убегающее войско (кауравов), с нетерпением выжидавшее (перед этим) удобного случая к бегству. (133) И подъехав к Дурьйодхане, сын

Дроны сказал ему так: "Почему это войско бежит, словно охваченное страхом, о потомок Бхараты? Хотя и бегущее так, о царь царей, ты, однако же, не сплачиваешь его в сражении! Ты сам тоже, о владыка людей, находишься не в обычном состоянии, как прежде! Эти цари

все, возглавляемые Карной, не присутствуют здесь! Даже при других сражениях войско никогда не убегало так! Не чувство ли

(собственной) безопасности, о могучерукий, овладело твоим войском, о потомок Бхараты! При убийстве какого льва среди воинов на

колесницах, о царь, это войско твое оказалось в таком (бедственном) состоянии? Скажи мне о том, о Каурава!"

94-97 И услышав такую речь от сына Дроны, Дурьйодхана, тот бык среди царей, оказался не в силах сообщить ему страшную и

печальную весть. В самом деле, сын твой, казалось, погрузился в океан скорби, подобно разбитой лодке. Видя сына Дроны на его

колеснице, он залился слезами. И охваченный стыдом, царь, обратившись тогда к сыну Шарадвана, (134) сказал ему так: "Расскажи здесь

перед всеми, - благо тебе, - почему это войско убегает так!" И тогда сын Шарадвана, о царь, испытывая снова и снова душевную муку, поведал сыну Дроны, как был повержен (отец его) Дрона.

Крипа сказал:

98-104 Поставив Дрону, превосходнейшего на земле воина на колеснице, во главе (нас всех), мы начали сражение только с одними

панчалами. И когда сражение началось, кауравы и сомаки, смешавшись вместе, стали кричать друг на друга и наносить удары один

другому своим оружием. Тогда Дрона, бык среди людей, вызвав к действию оружие Брахмы, убивал своих врагов стрелами с

серповидным острием (135) сотнями и тысячами. Побуждаемые судьбою, пандавы, кекайи, Матсьи и особенно панчалы, достигнув

колесницы Дроны в пылу сражения, гибли там. Тысячу воинов-львов, сражавшихся на колесницах, и две тысячи слонов, сожженных

оружием Брахмы, отправил Дрона к богу смерти. Темный внешностью, с седыми волосами, свисающими до самых ушей, престарелый

Дрона в возрасте восьмидесяти пяти лет обычно рыскал в сражении, словно шестнадцатилетний (юноша). И когда (вражеские) войска

были жестоко теснимы так и цари были убиваемы, панчалы, хотя и поддавшиеся влиянию неистового гнева, обратились вспять.

105-111 Меж тем как враги те, обратившись вспять, несколько нарушили свой боевой порядок, тот победитель врагов (Дрона), вызывая к

действию дивное оружие, блистал величаво, подобно восходящему солнцу. В самом деле, твой доблестный отец, попав в середину (строя)

пандавов, благодаря своим стрелам, вместо лучей (исторгавшимся от него), напоминал стоявшее в зените солнце, на которое трудно было

смотреть. Опаляемые Дроной, будто сверкающим солнцем, они утратили свою мощь и свой боевой пыл и совсем пали духом. Видя их,

так мучимых Дроной своими стрелами, Сокрушитель Мадху, желающий победы сыновьям Панду, сказал такие слова: "Сей предводитель

предводителей отрядов колесниц, (136) наилучший из носящих оружие, никогда не может быть побежден врагами, даже самим

сокрушителем Вритры - в пылу сражения! Отбросив справедливость, вы, о пандавы, позаботьтесь о победе, дабы (Дрона), обладатель

золотой колесницы, не убил нас всех в сражении! После того как будет убит (его сын) Ашваттхаман, он уже не будет сражаться - таково

мое мнение. Пусть поэтому какой-нибудь человек скажет ему ложно, что Ашваттхаман убит в сражении!"

112-117 Эти слова, однако, не одобрил сын Кунти, Дхананджая. Все другие же одобрили их. Но только Юдхиштхира (принял их) с

большим трудом. И тогда Бхимасена с некоторой стыдливостью сказал твоему отцу: "Убит Ашваттхаман!" Однако отец твой не обратил

на то внимания. Сомневаясь все же, что (известие) то ложно, отец твой, так нежно любящий своего сына, (137) вопросил царя

справедливости, убит ты в сражении или нет. Испытывая боязнь говорить неправду, но всецело стремящийся к победе, Юдхиштхира

сказал, что убит Ашваттхаман, имея в виду убитого Бхимой слона (138) величиною с гору, принадлежавшего Индраварману, правителю

Малавы. Приблизившись затем к Дроне, он громко промолвил ему так: "Тот, ради кого ты носишь оружие, и на кого взирая, ты живешь, тот неизменно любимый сын твой - Ашваттхаман повержен!" Услышав о той печали великой, наставник впал тогда в сильное уныние. И

сдерживая (мощь) своего дивного оружия, он уже не мог сражаться, как прежде.

118-124 Увидев Дрону, охваченного сильной тревогой и с чувствами, совсем подавленными от скорби, сын царя Панчалы, вершитель

страшных дел, ринулся на него. При виде царевича, предопределенного быть его смертью, (Дрона), весьма искушенный в правде о людях

и делах мирских, оставил все свое дивное оружие и уселся (чтобы умереть) согласно обету прая на поле брани. Тогда сын Паршаты,

схватив его за волосы левой рукою, несмотря на громкие увещевания героев, отсек ему голову. "Его не должно убивать, не должно!" -

восклицали они со всех сторон. Точно так же и Арджуна, соскочив с колесницы, поспешно подбежал к сыну Паршаты, воздев руки и

говоря все снова и снова: "Приведи наставника живого, не убивай его, о сведущий в нравственном законе!" Хотя и был он сдержи ваем

так кауравами и Арджуной, отец твой был все-таки убит этим жестоким (царевичем), о бык среди людей! И тогда воины все пустились в

бегство, мучимые страхом! И мы тоже, охваченные унынием из-за гибели твоего отца, (поступили соответственно), о безупречный!

Санджая сказал:

125 И услышав об убийстве отца своего в сражении, сын Дроны воспламенился сильным гневом, как змея, побитая ногой.

Так гласит глава сто шестьдесят пятая в Дронапарве великой Махабхараты.

КОНЕЦ СКАЗАНИЯ ОБ УБИЕНИИ ДРОНЫ

СКАЗАНИЕ О ПРИМЕНЕНИИ ОРУЖИЯ НАРАЯНА

Глава 166

Дхритараштра оказал:

1-7 Услышав о том, что престарелый отец его, брахман, убит несправедливым способом Дхриштадьюмной, о Санджая, что сказал

доблестный Ашваттхаман, при котором постоянно находится (различное) оружие: обычное у людей, (1) варуна, агнея и оружие Брахмы,

айндра и Нараяна? (2) В самом деле, услышав, что убит наставник, справедливейший из людей, убит несправедливым способом

Дхриштадьюмной, о Санджая, что сказал Ашваттхаман? Получив от Рамы (3) науку владения оружием, (4) благородный (Дрона) сообщил

(тайны применения) всех видов дивного оружия своему сыну, сильно стремившемуся (стать достойным) своего отца-наставника. Ведь

только одному в этом мире, именно сыну своему, и никому другому, желают люди, чтобы превзошел по достоинству их самих. У всех

благородных наставников имеются свои такие тайны (применения оружия), их они передают либо своему сыну, либо последовательному

ученику. Получив (таким образом) все тайны того искусства вместе с его особенностями, о Санджая, тот сын дочери Шарадвана (5) стал

великим героем в сражении, вторым после Дроны.

8-15 В науке владения оружием (Ашваттхаман) подобен Раме, в битве равен Пурандаре, в доблести своей равен Картавирье, а в мудрости

- самому Брихаспати. По стойкости юноша тот равен горе, а по скрытой мощи - огню, по глубине своего достоинства он подобен океану,

а во гневе подобен яду змеи. Он - первейший в мире воин, сражающийся на колеснице, твердый лучник и не ведает усталости. Он быстр,

как ветер, и рыскает в разгаре битвы, точно сам Разрушитель, обуреваемый гневом. Когда он мечет стрелы в сражении, сама земля

испытывает сильные муки. Наделенный истинной отвагой, герой тот никогда не поддается изнурению в битве. Очистившийся изучением

вед и соблюдением обетов, он постиг в совершенстве науку владения оружием. (6) Как Рама, сын Дашаратхи, он Подобен невозмутимому

океану. Услышав, что наставник, справедливейший из людей, убит в сражении несправедливым способом Дхриштадьюмной, что, право

же, сказал Ашваттхаман? Ведь он был предназначен тем благородным (старцем) стать смертью Дхриштадьюмны, как и сын Яджнясены,

(7) царевич Панчалы, был предопределен стать смертью Дроны Что же сказал Ашваттхаман, услышав, что (отец его) наставник убит тем

злостным и жестоким нечестивцем, столь мало дальновидным?

121 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

Санджая сказал:

16-22 Услышав об убиении своего отца при помощи обмана (Дхриштадьюмной), вершителем греховных дел, сын Дроны залился слезами

и преисполнился гнева, о бык среди людей! И когда он был охвачен гневом, о царь царей, вид у него, казалось, был чудно-дивен, как у

Разрушителя, когда он собирается уносить существа в конце юги. И вытирая все снова и снова глаза, наполненные слезами, и тяжело

вздыхая от ярости, он сказал Дурьйодхане такие слова: "Я узнал сейчас, как отец мой, сложивший оружие, был повержен низкими

людьми и как был совершен нечестивый поступок (царем), прикрывающимся знаменем справедливости! (8) Я услышал сейчас о том

неблагородном поступке весьма безнравственного сына Дхармы! Ведь среди занятых в битве несомненно одно из двух может случиться,

о царь, - победа иль поражение. И в этом случае смерть одобряется. Та смерть в бою у человека сражающегося, которая случается при

справедливых условиях, не заслуживает печали нашей, ибо таким именно был замечен тот дваждырожденный. Без сомнения отец мой

отправился в мир героев! Нашедший так свой гибельный конец, тот тигр среди людей ' не должен вызывать к себе печали.

23-29 Однако то, что он подвергся такому (унижению), что был схвачен за волосы на глазах у всех воинов, тогда как сам справедливо был

занят в сражении, - разрывает самые чувствительные места (в моем сердце). (Люди) совершают несправедливые поступки под влиянием

страсти и гнева, или из ненависти и гордыни, или же от глупости, а также презрения. Нечестивым и злонравным сыном Паршаты

совершен здесь этот чрезвычайно несправедливый поступок и, конечно, в полном пренебрежении мною. Дхриштадьюмна поэтому

непременно увидит грозные последствия того (поступка), а также ложноречивый Пандава, поступивший столь недостойно! Сегодня

земля несомненно насытится кровью того царя справедливости, который путем обмана заставил тогда наставника сложить, оружие!

Всеми средствами я буду стараться, чтобы уничтожить панчалов. И я непременно убью в сражении Дхриштадьюмну, вершителя

греховных дел! Любыми средствами - мягкими и свирепыми уничтожив всех панчалов, я добуду мир, о Каурава!

30-36 То, ради чего, о тигр среди мужей, люди желают сыновей, дабы избавиться от великого страха здесь и после смерти, - то теперь

наступило. Моим отцом, однако, такое положение достигнуто, точно человеком безродным, хотя и жив я - его сын и ученик,

уподобляющийся скале (в мощи своей)! Позор моему дивному оружию! Позор рукам моим! Позор доблести моей! Ибо Дрона, обретя во

мне сына, подвергся такому (унижению), что был схвачен за волосы! Я поэтому сделаю так, о наилучший из рода Бхараты, чтобы я смог

освободиться от долга перед отцом моим, уже отправившимся в потусторонний мир! Человеком благородным никогда не должно

выражать хвалу себе самому! Неспособный, однако, перенести убийство моего отца, я говорю о своем мужестве. Пусть увидят сегодня

пандавы вместе с Джанарданой мою геройскую мощь, когда я буду крушить все их войска, совершая то, что (свершается самим

Разрушителем) в конце юги! Ибо ни боги, ни гандхарвы, ни асуры и ни ракшасы не в состоянии сегодня победить меня в сражении,

стоящего на колеснице, о бык среди людей!

37-42 Нет другого в этом мире, кроме меня или Арджуны, более сведущего во владении оружием. Войдя в средину войска, подобно

самому солнцу среди сверкающих лучей своих, я конечно применю свое оружие, созданное богами! Примененные сегодня мною в

свирепой битве, эти потомки Кришашвы,9 обнаруживая свою страшную мощь, сокрушат пандавов! Сегодня все стороны света, о царь,

мои воины увидят здесь покрытыми острыми стрелами, словно они застланы потоками дождя. Ибо сея во все стороны густые тучи стрел

со страшным шумом, я буду повергать своих врагов, как могучий ветер валит деревья. Ни Бибхатсу, ни Джанардана, ни Бхимасена, ни

оба близнеца и ни царь Юдхиштхира, ни злонравный сын Паршаты (Дхриштадьюмна), ни Шикхандин и ни Сатьяки не знают, о Кауравья,

о том оружии, которое есть у меня с мантрами для метания его и возвращения назад. (10)

43-50 Как-то давно Нараяна, приняв облик брахмана, пришел к моему отцу. И преклонившись перед ним, отец мой предложил ему

подношения согласно установленным правилам. Приняв их сам, божественный владыка предложил ему выбрать дар. И мой отец тогда

выбрал высочайшее оружие Нараяна. И тут, о царь, небесный владыка, высочайший из богов, обратившись к нему, промолвил: "Никакой

другой человек не станет равным тебе в бою. Однако оно, о брахман, никогда не должно быть применено с поспешностью. Ибо оружие

это никогда не возвращается иначе, как сокрушив врага. И при этом невозможно узнать, кого не могло бы оно убить, о владыка! Ибо оно

может убить даже того, кто не подлежит убиению. Поэтому его не должно применять (без глубокого обдумывания). Когда нанесено

ранение в пылу битвы, когда пускаются в бегство или бросают оружие, когда обращаются к врагам с мольбой о пощаде или прибегают к

защите, ища убежища, - во всех этих случаях применение этого мощного оружия должно прекращаться, о усмиритель врагов! Ибо во всех

случаях жестоко мучающий в сражении тех, кто не подлежит убиению (этим оружием), сам испытывает сильные мучения от него!" Так

отец мой получил то оружие. А владыка тот, обратившись также ко мне, сказал: "С помощью этого оружия ты тоже будешь дождить

разнообразные ливни Дивного оружия в сражении и блистать скрытою мощью под воздействием его!"

51-56 Сказав так, тот божественный владыка вознесся на небо. Это и есть (история), как было обретено от Нараяны то оружие моим

отцом. При помощи его я обращу в бегство и сокрушу пандавов и панчалов, матсьев и кекаев в сражении, подобно тому как супруг Шачи

(11) (сокрушал) асуров. Мои стрелы, о потомок Бхараты, будут падать на врагов, хотя и проявляющих свою доблесть, принимая такую

форму, какую я пожелаю (придать им). Стоя в сражении, я буду дождить ливнями из камней, как мне будет желательно. Я обращу в

бегство и сокрушу могучих воинов на колесницах летящими по небу стрелами с железными остриями. Несомненно я буду применять и

разнообразные секиры. При помощи могучего оружия Нараяна, о усмиритель врагов, я уничтожу врагов, (12) обратив ни во что пандавов.

Низменнейший среди панчалов (Дхриштадьюмна), тот ненавистник друзей и брахманов и своего собственного наставника,

презреннейший и заслуживающий самого сурового порицания, не избавится от меня сегодня живым!"

57-60 Услышав эти слова сына Дроны, войско (кауравов) сплотилось вновь. (13) И тогда лучшие из людей затрубили все в огромные

раковины. И преисполненные радости, они ударили в тысячи барабанов - больших и малых. Земля громко гудела, мучимая копытами

коней и ободами колес (колесничных). И тот громкий, неистовый гул оглашал воздушное пространство, небо и землю. Услышав тот шум,

подобный рокоту облаков, пандавы, превосходнейшие из воинов на колесницах, объединившись вместе, стали совещаться друг с другом.

А тем временем сын Дроны, сказав такие слова, прикоснулся тогда (к воде) и вызвал то дивное оружие Нараяна.

Так гласит глава сто шестьдесят шестая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 167

Санджая сказал:

1-6 Когда было вызвано оружие Нараяна, стал дуть тогда сильный ветер, насыщенный каплями дождя, и раздавались удары грома, хотя

небо было безоблачно. Также задрожала земля и взбушевался великий океан. Реки начали течь в обратном направлении. Вершины гор

стали раскалываться там, о потомок Бхараты! Различные животные начали обходить сыновей Панду с левой стороны. (14) (Страны света)

застилались темнотой, и солнце сделалось тусклым. Бсякие плотоядные существа начали в восторге садиться (на поле битвы). Боги,

данавы и гандхарвы были охвачены страхом, о владыка народов! При виде того великого смятения (в природе) начались (среди людей)

жаркие споры: отчего это? (15) И в самом деле, все цари, увидев то ужасное на вид и внушающее страх оружие, (вызванное) сыном

Дроны, сильно встревожились и совсем упали духом.

Дхритараштра сказал:

7-8 При виде кауравов, вновь ринувшихся (против врага), после того как их войска были повернуты к сражению сыном Дроны, сильно

мучимым скорбью и не могущим перенести убийство своего отца, - какое совещание было предпринято пандавами? О том расскажи мне,

о Санджая!

Санджая сказал:

9-17 Увидев сначала, что сыновья Дхритараштры бегут, и услышав затем неистовый шум, Юдхиштхира обратился к Арджуне и молвил:

"После того как наставник Дрона убит в сражении Дхриштадьюмной, как (некогда) могучий асура Вритра (был убит) Носящим громовую

стрелу, (16) (кауравы), опечаленные душой, не надеялись уже на победу в бою, о Дхананджая! Ибо, обратив свои помыслы на спасение

самих себя, кауравы пустились в бегство. Некоторые цари поспешно (убегали) на колесницах, круживших извилистым путем (17) без

возниц, погоняющих пристяжных коней, и без стягов, знамен и зонтов, с дышлами и сидениями разбитыми и с конями изнуренными.

Другие же, перепуганные и упавшие духом, сев верхом на коней, сами торопливо подгоняли их ногами (и так убегали). Иные бежали

прочь на своих колесницах со сломанными ярмами, колесами и осями, мучимые страхом. Еще другие, смещенные со своих сидений и

пригвожденные к шеям слонов длинными стрелами, (были быстро уносимы теми животными). Некоторые же были влекомы в разные

стороны убегающими слонами, сильно страдающими от стрел. Иные же, лишенные оружия и доспехов, падали с колесниц и верховых

животных на землю. Другие оказывались рассеченными, попав под ободы (колес колесничных), или же были раздавлены конями и

слонами. Еще другие, громко взывая "О отец, о сын мой!", убегали в страхе, не узнавая друг друга, лишенные действенной силы из-за

упадка духа. (18) Иные же, посадив сыновей своих и отцов, друзей и братьев, (на колесницы) и освободив их от доспехов, обмывали их,

сильно израненных, водой.

18-24 После того как был убит Дрона, войска (кауравов), попав в такое положение, стремительно пустились в бегство. Кем же оно было

122 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

потом повернуто вновь? (19) Скажи мне, если ты знаешь! Оттуда слышится громкий шум от ржания коней и рева слонов, смешанный с

грохотом ободов колес колесничных. Эти звуки, столь неистовые, раздающиеся в океане (войска) кауравов, ведь поминутно усиливаются

и заставляют трепетать моих воинов! Этот страшно неистовый гул, который слышится сейчас, заставляя подниматься (от содрогания)

волоски на теле, мог бы разрушить даже три мира с Индрой во главе! - таково мое мнение. Я полагаю, что этот ужасно неистовый гул

исходит от Держащего громовую стрелу! Очевидно, после убиения Дроны, Васава сам выступает (против нас) ради кауравов! У нас

волоски на теле поднялись от возбуждения, наши воины на колесницах и слоны сильно встревожены. О Дхананджая, слыша там громкий

и ужасающий шум, (я спрашиваю тебя), кто этот могучий воин на колеснице, подобный самому владыке богов в сражении, который,

сплотив рассеянных всюду кауравов, понуждает их вновь вернуться к битве?

Арджуна сказал:

25-32 Тот, на чью опираясь мощь, кауравы, устремив себя на выполнение суровых подвигов, стоят твердо и трубят в свои раковины, - тот, относительно кого у тебя есть сомнения, о царь, при мысли: кто это так громко кричит, полагаясь на сыновей Дхритараштры, после того

как наставник, сложивший оружие, убит, - тот, кого я буду называть наделенным скромностью, могучеруким и обладающим походкой

возбужденного слона, всегда свершающим страшные подвиги и рассеивающим страх у кауравов, - тот, при рождении которого Дрона дал

богатство из десяти сотен коров достойнейшим брахманам, - тот, кто кричит так громко, - есть Ашваттхаман! Лишь только он родился,

тот герой заржал, подобно Уччайхшравасу, и заставил своим ржанием сотрясаться землю и целиком три мира! Услышав тот (громкий

звук), невидимое существо, (возвещая громко), нарекло ему тогда имя "Ашваттхаман" ("Заржавший конем"). Это тот герой громко кричит

сегодня, о Пандава! Сын Паршаты, напав на Дрону, столь безжалостным образом убил его сегодня, словно тот не имел совсем защитника!

Вон стоит (теперь) защитник того (Дроны)! Уж коль царевич Панчалы схватил моего наставника за копну волос, сын Дроны, хорошо

сознающий свою собственную доблесть, никогда не простит ему этого!

33-39 Тобою было поступлено по отношению к наставнику ложно ради (обретения) царства! В самом деле, хотя ты и сведущ в

предписаниях закона, тобою все же совершен самый нечестивейший поступок! "Сей Пандава наделен всеми добродетелями и к тому же

он ученик мой! Он никогда не скажет мне ложно!" - так думая, (Дрона) выказал к тебе доверие (в том, что ты сказал ему). Хотя при ответе

наставнику о том, что (Ашваттхаман) убит, и было прибавлено тобою (невнятно) "слон", ты все же прибег тогда к неправде в обличье

правды! После (твоих слов) могущественный (Дрона), положив свое оружие, стал, как ты сам это видел, о царь, безразличен (ко всему),

сильно удручен и почти лишился чувств. И нежно любящий своего сына, наставник тот, в то время как был он проникнут скорбью о нем

и отвратился от битвы, был убит так учеником своим, который отринул извечный закон нравственности! Заставив нечестивым путем

убить своего наставника, сложившего оружие, ты теперь защити сына Паршаты, если можешь, вместе со своими советниками! Все мы не

в состоянии будем защитить сегодня сына Паршаты, жестоко теснимого сыном наставника, сильно разгневанным из-за убийства отца

своего!

40-46 Тот герой, (20) который безгранично выказывает свою дружбу ко всем существам, услышав о том, что отец его был схвачен за

волосы, непременно сожжет всех нас сегодня в сражении! Ведь хотя и кричал я очень громко домогавшемуся (смерти) моего наставника,

все же, (пренебрегши моим призывом) и отринув свой закон нравственности, ученик лишил жизни того наставника! Когда большая часть

жизни нашей прошла, а остаток ее совсем незначителен, этот в высшей степени нечестивейший поступок, который совершен нами,

пятнает теперь (позором) тот (оставшийся отрезок) ее. Из-за добросердечного расположения к нам Дрона всегда был нам как отец, и

согласно предписаниям закона тоже - он опять же был для нас как отец! И несмотря на это, наставник наш убит (нами) ради

кратковременной верховной власти! Дхритараштрой, о владыка народов, была дана Бхишме и Дроне вся земля и еще, - что было гораздо

ценнее, - вместе со всеми его сыновьями! Хотя он и был постоянно чтим так нашими врагами и обрел такое положение, наставник все же

любил (21) нас всегда как своих собственных сыновей, а меня же - наиболее всех! И неувядаемый (в доблести и мощи), он был убит в

сражении, потому что оставил оружие по твоему слову. Ведь когда он сражался в битве, его не смог бы убить даже сам Шатакрату!

47-50 В то время как наставник тот был в преклонных годах и всегда проявлял благосклонность к нам, все же нами, столь нечестивыми и

легкомысленными (в поведении своем), отплачено ему коварством ради обладания царством! Ведь наставник мой хорошо знал, что из-за

моей любви к нему я, сын Васавы, мог бы (ради него) покинуть все - сыновей, братьев, родителей, жену и саму жизнь! И все же мною,

жаждущим верховной власти, он был оставлен в пренебрежении, даже когда ему предстояло уже погибнуть. Из-за этого, о царь, я с

опущенной вниз головою уже погрузился в ад, о владыка! Позволив, ради обретения царства, убить того, кто был брахманом и

преклонным в годах, кто был моим наставником и сложил оружие, (предавшись затем йоге) подобно отшельнику, (я полагаю), что смерть

предпочтительнее для меня, нежели жизнь!

Так гласит глава сто шестьдесят седьмая, в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 168

Санджая сказал:

1-8 Услышав эти слова Арджуны, могучие воины на колесницах, присутствовавшие там, ничего не сказали, о великий царь, ни приятного,

ни неприятного, Дхананджае. Тогда могучерукий Бхимасена, преисполненный гнева, о потомок Бхараты, высмеивая сына Кунти

Арджуну, промолвил: "Ты возглашаешь истины нравственного закона, как отшельник, живущий в лесу, о Партха, или как брахман,

суровый в обетах и совершенно чуждый чувству насилия! (22) Оттого что человек избавляет (других) от ран и повреждений, он

(называется) кшатрием. Живя так, он (должен избавлять и себя) от ран и повреждений. Выказывая прощение по отношению к трем, кои

являются добрыми, (а именно к богам, дваждырожденным и наставникам), (23) кшатрий (исполнением своего долга) вскоре овладевает

землею, а также достигает благочестия, славы и преуспеяния. Ты - продолжатель рода своего, наделенный всеми достоинствами кшатрия!

И поэтому не выглядишь ты сегодня в благоприятном свете, когда говоришь речи, словно невежественный! Доблесть твоя, о Каунтея,

подобна той, какая у Шакры, супруга Шачи! И ты не переступаешь (границ) нравственного закона, подобно тому как великий океан

никогда не переступает своих берегов! Кто же (среди людей) не стал бы почитать тебя сегодня, раз ты ищешь справедливости, оставив

позади гнев, накопленный тобою за тринадцать лет? Благодаря счастливой судьбе, о братец мой, сердце твое сегодня обращается к

соблюдению закона своей касты! Благодаря счастливой судьбе и разум твой склоняется всегда к милосердию, о неувядаемый славой!

9-15 Хотя, однако, ты и склонен идти стезею добродетели, царство у тебя было отнято несправедливым путем. (Супруга твоя) Драупади,

будучи приведена насильно врагами в зал собрания, подверглась оскорблениям! Облаченные в одежду из древесной коры и антилоповые

шкуры, все мы вовсе не заслуживающие такого положения, были удалены врагами в лес в изгнание на тринадцать лет! Все эти

обстоятельства, вызывающие возмущение, были (забыты и) прощены тобою, о безупречный! Предавшись всецело долгу кшатрия, ты

спокойно перенес все это. (И теперь, когда ты, как видно, так равнодушен ко всему), я сам убью тех низменных похитителей нашего

царства вместе с их родственниками! Ведь тобою было сказано раньше: "Выступив на битву, мы должны приложить старания в меру всех

своих сил!" Сегодня же, однако, ты укоряешь нас. Ты не хочешь знать обязанностей своей касты! И слова твои, (сказанные ранее),

ложны! В то время как мы уже измучены страхом, ты словами своими режешь нам самые жизненно важные места, подобно тому как

льют кислоту на раны израненных людей, о сокрушитель врагов! Терзаемое жалами твоих слов, сердце мое разрывается на части!

16-21 Будучи добродетельным, ты не знаешь, в сущности, в чем состоит несправедливость, так как ты не одобряешь ни себя, ни нас, хотя

мы все и заслуживаем одобрения. Ты восхваляешь сына Дроны, (24) который недостоин даже шестнадцатой части твоей! Не подобает

самому говорить, восхваляя свои собственные достоинства. Но я смогу разорвать на куски эту землю в гневе своем или расколоть даже

горы, кружа (25) своею тяжелой, страшной палицей, украшенной золотом! Подобно могучему ветру, я смогу поломать огромные деревья,

подобные горам! Зная меня, твоего брата, именно таким, ты не должен никогда испытывать страха перед сыном Дроны, о неизмеримый в

отваге! Или же стой здесь, о Бибхатсу, вместе со всеми (воинами), быками среди людей! Я один, с палицею в руках, одержу победу над

ним в великом сражении!" После (этих слов его) сын царя Панчалы, обратившись к Партхе, сказал ему, как (некогда) Хари - сильно

разгневанному и громко ревевшему Хираньякашипу (владыке дайтьев):

22-27 "О Бибхатсу, мудрыми предписаны следующие обязанности для брахмана: жертвоприношение для других, обучение и раздача

даров, жертвоприношение для себя, получение даров и шестая (в том числе), а именно изучение. (26) Какой же из этих шести иредавался

Дрона, убитый мною? Так почему же тогда, о Партха, ты порицаешь меня? Отступившись от закона своей касты и предавшись

обязанностям кшатрия, тот вершитель жестоких дел обычно убивал нас оружием, неведомым для людей! (27) Выдавая себя за брахмана,

он имел обыкновение применять неотразимую иллюзию. И когда при помощи самой же иллюзии он убит сегодня, что же здесь, о Партха,

есть непристойного? И в то время как он так зарублен мною, если отпрыск Дроны в ярости будет издавать страшно громкий рык, что же

от этого теряется для меня? И я не считаю это вообще удивительным, что сын Дроны отчетливо-явственным рокотом (своего зычного

голоса) обречет кауравов на убийство, не будучи в состоянии защитить их сам!

28-33 А то, что ты, будучи сведущ в нравственном законе, говоришь обо мне, что я убийца своего наставника, то для этого я ведь и

123 МАХАБХАРАТА. Книга 7. Дронапарва

родился как сын царя Панчалы, возникнув из (жертвенного) огня! Как же ты можешь называть его брахманом или кшатрием, о

Дхананджая, для которого, когда он сражался в битве, все действия, подлежащие выполнению или неприемлемые, могли быть

одинаковыми. Почему же, о превосходнейший из людей, он не должен был быть убит любыми нашими средствами, раз он, обезумевший

от гнева, мог убивать оружием Брахмы даже тех, кто вовсе не был сведущ во владении оружием? Несправедливый называется знатоками

нравственного закона подобным яду среди них. Зная об этом, сведущий в сути закона нравственности и мирской пользы, зачем ты, о

Арджуна, осуждаешь меня? Тот жестокий воин на колеснице был схвачен и повержен мною. Так почему же, когда я заслуживаю

одобрения, о Бибхатсу, ты не приветствуешь меня? В то время как свершено (мною) отсечение страшной головы Дроны, подобной

сверкающему солнцу или сильному яду, почему ты, о Партха, не восхваляешь поступка, достойного восхваления?

34-39 Он ведь убивал в бою только моих родственников и ничьих больше. Но хотя я и отсек ему голову, лихорадка моего сердца все еще

не оставила меня. И то уязвляет (теперь) мои самые жизненно важные места, что голова его не была брошена мною во владения нишадов,

(28) как (было поступлено) с головой Джаядратхи! Даже отказ в убиении врагов, о Арджуна, рассматривается как поступок греховный.

Ибо таков закон для кшатрия: убивать или же быть убитым. Дрона был моим врагом. Он убит справедливо мною в битве, о Пандава,

точно так же, как был убит тобою храбрый Бхагадатта, друг отца твоего! Убив своего деда (29) в сражении, ты считаешь тот поступок

свой справедливым. Когда же мною убит мой злостный враг, почему же ты считаешь то несправедливым? Не был неправдив (в речи)

старший сын Панду. И сам я, о Арджуна, не греховен. Зловредный (Дрона) был ненавистником учеников своих и убит. Сразись же

теперь. Победа будет за тобою!"

Так гласит глава шестьдесят восьмая в Дронапарве великой Махабхараты.

Глава 169

Дхритараштра сказал:

1-5 Когда тот благородный Дрона, которым были должным образом изучены веды вместе с их вспомогательными частями, (30) в ком

полностью воплощена была военная наука и которым отвергалось чувство робости, а равно по милости кого (герои), быки среди людей,

все еще способны совершать нечеловеческие подвиги в сражении, нелегко выполнимые даже богами, (31) увы, когда тот Дрона, сын

великого мудреца, был оскорблен на глазах у всех злодушным, низменным и жестоким (Дхриштадьюмной), убийцей своего наставника,

неужели, когда был оскорблен тот Дрона, не нашлись там (кшатрии), которые выразили свое негодование тому вершителю греховных

дел? Позор касте кшатриев! Позор и самому гневу! Что сказали партхи и все другие царственные лучники на земле, услышав (об

убийстве Дроны), царевичу Панчалы? О том поведай мне, о Санджая!

Санджая сказал:

6-12 Услышав те слова сына Друпады, вершителя жестоких дел, цари все, о владыка народов, оставались совершенно безмолвными.

Арджуна, однако, поглядывая косо боковым взглядом на сына Паршаты и вздыхая со слезами, говорил ему: "Позор, позор!" А

Юдхиштхира и Бхима, оба близнеца и Кришна, а также другие стояли сильно пристыженные. И тут Сатьяки, о царь, сказал такие слова:

"Нет ли здесь какого-нибудь человека, который убил бы без промедления этого нечестивца, низменного среди людей, говорящего такие

неблагопристойные слова? Почему язык твой и голова не разорвались на сто частей, когда ты, о презренный, громко поносил своего

наставника? И почему ты не был повержен тем нечестивым поступком? А так как, совершив столь непристойный поступок, ты к тому же

восхваляешь себя в собрании людей, то ты подлежишь осуждению Партхами и всеми андхаками и вришни! Совершив такой

недостойнейший поступок, ты снова поносишь своего наставника. За это ты заслуживаешь смерти (от нас). Нет пользы оставаться тебе в

живых хотя бы на мгновение!

13-19 Какой же благородный (человек) решился бы на это? Кто же другой, кроме тебя, более низкий из людей, осмелился бы на убийство

добродетельного и справедливого душою наставника, схватив его за волосы? Обретя тебя, позорящего свой род, твои предки до семи

предшествующих поколений (32) и твои родственники (тоже до семи поколений), лишенные славы, низринулись в ад. Ты ведь даже

обвинил Партху, быка среди людей, в том, что он (убил) Бхишму! Однако же тем благородным (героем) именно самим был осуществлен

свой гибельный конец. Все же, (говоря по правде), причиной его гибели был твой единоутробный брат (Шикхандин), отъявленнейший из

грешников. Нет другого на земле более грешного, нежели сыновья царя Панчалы! Ведь он же был рожден твоим отцом для сокрушения

Бхишмы. А что (до Арджуны), то им был охраняем Шикхандин, в то время как тот стал причиной смерти благородного (Бхишмы)!

Обретя тебя вместе с твоими братьями, позорно осужденного всеми добродетельными людьми, панчалы отступились от справедливости

и, отмеченные низостью, стали ненавистниками друзей и наставников! И если ты снова будешь в моем присутствии говорить подобные

речи, то я размозжу твою голову своею булавою, (по силе) равною громовой стреле!"

20-26 Выслушав такое порицание от героя из рода Сатвата, сын Паршаты, преисполненный гнева, промолвил Сатьяки в сильном

раздражении, обратившись к нему в грубых словах и улыбаясь при этом: "Слышал, слышал я (слова твои) и прощаю тебя, о отпрыск рода

Мадху! Но ты, о неблагородный, не смеешь поносить человека добродетельного и честного! Прощение одобряется в мире. Однако же

грех не заслуживает прощения. Ведь тот, кто с грешной душою, - считает прощающего, что он покорен (ему). Ты жалок в своем

поведении! Ты низок душою! Ты склонен к греховным умыслам! Ты заслуживаешь порицания (во всех отношениях) - от ногтя твоего

пальца (на ноге) до самых кончиков твоих волос! Желаешь ли ты все еще говорить (дурно о других)? Что же может быть более греховнее

того поступка, когда тобою был убит Бхуришравас с рукою отсеченной, уже приготовившийся умереть согласно обету прая, хотя ты и

был постоянно отвращаем? Построив свое войско в боевые порядки, Дрона сражался в битве при помощи дивного оружия. И когда он

сложил свое оружие, он был убит мною. Что же тут, о жестокосердный, есть преступного? Как же может тот, о Сатьяки, быть (хулителем

других), кто сам мог убить (врага), не сражавшегося на поле битвы и занятого исполнением обета прая, подобно отшельнику, (врага), чья

рука отсечена была другими?

27-33 Когда тот доблестный (враг твой) проявил свою отвагу, ударив тебя оземь, почему ты не убил его тогда, будучи превосходнейшим

из мужей? И все же, однако, когда он был уже побежден Партхой, тот храбрый и доблестный сын Сомадатты (33) был затем убит тобою,

действовавшим столь недостойно. Где бы Дрона ни старался обратить в бегство войско пандавов, туда всюду устремлялся я, сея тысячи

стрел. Совершив сам такого рода поступок, словно чандал, и сам заслуживая осуждения, почему осмеливаешься ты говорить мне такие

грубые слова? Ты - вершитель жестоких дел, но не я, о низкий из рода Вришни! Ты - вместилище всех греховных деяний! Не порицай

меня снова! Пребудь в молчании! И благоволи не говорить мне ничего после этого! Ибо это ответ, (данный тебе) из губ моих. Не смей

мне говорить ничего больше! А если ты по глупости скажешь мне еще подобные грубости, я тогда в пылу битвы отправлю тебя своими

стрелами в обиталище Вайвасваты!

34-39 Одной лишь справедливостью, о глупый, невозможно (победить своих врагов). Слушай теперь о действиях кауравов, какие также

(применялись ими) несправедливым путем! Сын Панду, Юдхиштхира был еще раньше несправедливо обманут (ими)! И Драупади тоже

претерпела от них лишения совсем несправедливо, о Сатьяки! Также и пандавы все вместе с Кришною (Драупади) были удалены в лес в

изгнание, и все их владения были отняты несправедливым путем, о глупец! Также несправедливым способом был отвлечен от нас

врагами царь мадров (вместе со своим войском)! (34) Было также несправедливостью с нашей стороны, что был убит Бхишма, дед

кауравов! Ведь и Бхуришравас тоже убит несправедливо тобою, столь сведущим в вопросах справедливости! Именно так действовали

враги, а также пандавы в сражении! Отличающиеся отвагой и даже искушенные в нравственном законе, все они (поступали так),

домогаясь победы, о Сатвата! Высочайший закон нравственности труднопостижим. Точно так же и безнравственность может быть

постижима с большим трудом. Сразись же теперь с кауравами и не возвращайся (до этого) в жилище своих отцов!"

40-46 Выслушав эти и подобные жестокие и грубые слова (из уст Дхриштадьюмны), величавый Сатьяки начал сильно дрожать. Когда он

услышал это, глаза у него стали медно-красными от гнева. И положив свой лук на колесницу, Сатьяки схватил свою булаву, тяжело

дыша, словно змей. И ринувшись на царевича Панчалы, он в сильном гневе промолвил ему так: "Я не стану говорить тебе грубостей, но я

убью тебя, заслуживающего смерти!" И в то время как он стал нападать на царевича Панчалы, подобно тому как Разрушитель на себе

подобного, (35) могучий Бхимасена, побуждаемый Васудевой, быстро соскочив со своей колесницы, удержал его обеими руками. Когда

же наделенный огромной силой Сатьяки, устремлявшийся так в неистовой ярости, продвинулся (немного) вперед, могучий Бхима,

стараясь удержать его, сам проследовал за ним (несколько шагов, влекомый его) силою. Твердо ставя ноги, Бхима тогда, остановившись

на шестом шаге, насильно удержал того быка из рода Шини, наилучшего из сильных.

47-53 Но тут Сахадева, соскочив со своей колесницы, о владыка народов, обратился к Сатьяки, крепко сдерживаемому более сильным

(Бхимою), с мягкою речью: "Нет у нас других друзей, более близких, о тигр среди людей, нежели андхаки и вришни, а также панчалы, о